Глава 5

«О юношеском максимализме»

Агния

Конечно, я дала свое согласие на брак.

Еще пару раз мы встречались: ходили в театр, в ресторан, на выставку. Больше о его «девушке» не говорили; да вообще не касались предмета нашей сделки — мы друг друга узнавали. Каюсь, предложение было моим, но Артур поддержал его с большим энтузиазмом. Сами посудите, звучит достаточно логично, ведь наши отношения пусть и задумываются как фиктивные, но узнать, кто мы есть — это разумно. Чтобы без сюрпризов, так сказать.

Я наслаждалась этими встречами.

Оказалось, что Артур хорошо разбирается в искусстве, любит театр. Балет не очень, но вот опера сильно трогает его душу, а это говорит о ее зрелости. По крайней мере, если верить моим родителям, которые утверждают, что, даже если сейчас тебе не нравится, с возрастом ты прочувствуешь всю ее прелесть. Как с оливками.

Мне пока ближе балет. Движение, скорость, красота и грация — сама жизнь! Но это ничего, что здесь мы не совпали, я не против. Скорее воспринимаю, как повод дискутировать, что в конечном счете приводит меня в восторг.

Он умный.

Конечно, это вполне логично. Артур не из тех, кто прожигает свою жизнь. О некоторых ходят разные слухи, вплоть до увлечения наркотиками, но о нем никто и никогда такого сказать не мог. Окончив престижный университет в Лондоне, Артур вернулся в Россию и стал работать с отцом, а через полгода выбился в топовые менеджеры их фирмы. И не благодаря кумовству! Он действительно умный, находчивый, да и хватка у него — обзавидуешься!

Мне нравится его слушать.

Иногда я ловлю себя на мысли, что внешность его — это так мало! В действительности всего лишь один процент из ста того, что в нем есть. И если раньше я хотела на него смотреть, сейчас хочу говорить, а красоту почти не замечаю. Точнее, она больше не так слепит, как обезоруживает его нутро, ведь знаю же себя: будь он пустым, нарядным фантиком — стал бы неинтересен.

Но этого не произошло.

Пару раз я думала, что было бы, возможно, лучше, чтобы случилось, но быстро отметаю эти мысли. Я доверяю маме, и я намерена получить все! Даже если это условная утопия, кто сказал, что она не может стать реальной, а?

День, когда мы объявили о помолвке, стал самым радостным событием в обоих наших домах. Отцы чуть ли не плакали от счастья! Матери сбились в кучку и стали планировать свадьбу, а я все время улыбалась, «обнимая» кольцо, как самое дорогое, что у меня есть.

Аж голова кружилась.

Стыдно признаться, что я так счастлива не была, даже когда попала в список поступивших в мед! А этого уже много, уж поверьте. Передо мной вот-вот должна открыться новая жизнь, полная непременно счастья! И никак иначе. Я даже думать забыла о той, ради кого по факту все это затевалось — ради загадочной Насти. Да и Артур вида не подавал. Даже когда мы остались наедине, после часовых разговоров, множества тостов и еще большего количества предложений по поводу свадебного банкета — он только тихо рассмеялся и посмотрел мне в глаза своими сияющими. Прошептал.

- Ну вот, считай, и все. Ты готова стать Алановой?

Да, черт возьми! Я готова! Кажется, я была для этого рождена! И вообще! Только посмотрите вокруг, хорошо? Внимательно ко всему приглядитесь. Мы вдвоем в этом доме, рядом — идеальны; нам не нужно притворяться; меня не нужно скрывать; между нами нет культурной пропасти! Всего того, что неустанным грузом будет лежать на его плечах рядом с Настей, теряет свою силу рядом со мной! Со мной! Это правильно; так надо; мы — созданы, чтобы быть вместе! А она…что ж…не всякая любовь может стать романом, согласитесь? Иногда это лишь короткая глава.

Так я думала целый месяц, пока мы организовывали свадьбу. Очень поспешно, знаю. Наверно, Алановы боялись, что Артур вдруг взбрыкнет, раз столько раз уже взбрыкивал, поэтому с датой не затягивали. Назначили на август, потом на неделю на Бали. Его мать все шептала мне, что надеется, мы оттуда внуков его привезем. Притом почему-то во множественном числе, и это немного пугало, но быстро уходило на задний план. Свадебные хлопоты способны максимально стереть из твоей головы абсолютно все сомнения! Только вот в чем проблема…сомнения — штука такая…если ты их драпируешь, а не решаешь, жди, что накроет.

Меня накрыло ночью перед свадьбой.

Уже несколько часов я лежу и смотрю в потолок, а сон все не идет. Думаю сразу обо всем: о платье, о цветах, о гостях. Что обо мне будут говорить? На помолвке я словила миллион колких взглядов, это же меня ждет и завтра? Или обида поутихла, и мне будут искренне улыбаться и желать счастья? Очень хотелось бы…В конце концов, моя ли вина в том, что Артуру нужна я, а не они? Только разве это объяснишь? Мама посоветовала не обращать внимания на гадюк, они обязательно заткнутся рано или поздно, но не обращать внимания сложно. С одной стороны, конечно, немного ласкает самооценку, что я выхожу замуж за самого завидного холостяка, ТОГО САМОГО Артура, за которого мечтали выйти все незамужние девочки (да и уже замужние женщины тоже когда-то мечтали)…НО! Я искренне не понимаю, разве тот факт, что тебя не выбрали, может настолько давить? В конце- то концов! Мы же все знакомы чуть ли не с рождения, а это, считай, семья…

Айза — жена моего самого старшего брата Саида говорит так: зависть — двигатель человеческой натуры. Не позавидуешь кому-то? Не обсудишь? Считай, день зря прожит! Поэтому забудь, Ния. Просто не обращай внимания, а лучше даже постарайся насладиться — это все, что нам остается.

Она же, кстати, вместе с женой моего другого брата — Марата, принесли мне сегодня еще причин для волнения.

Перед самым сном, когда я уже собиралась забраться в свою постель в последний раз, чтобы насладиться остатками девичества, они постучались и вплыли. По лицам уже понятно было, что жди беды. Особенно ярко сияли глаза Румани, а это трижды жди беды. Она у нас девочка с огоньком…

- Мы принесли тебе кое-какой подарок, дорогая Агния… - торжественно протянула она вместе с красивым пакетом кричащего, красного цвета.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мне захотелось проглотить сухую таблетку, которая в тот же момент встала поперек горла.

«Уже не жди беды, она явилась» — замигало прямо перед глазами.

Аккуратно забрав себе пакет, я почувствовала, как все внутри напряглось, и уже раньше, чем я нос туда засунула — знала, что там увижу. Но пальцы все равно обожгло, когда они коснулись мягкого, нежного кружева.

Кажется, в этот момент я стала краснее и пакета, и всего красного цвета в принципе.

Девочки рассмеялись в унисон.

- Господи, ну и лицо у тебя! Дай сфоткаю для потомков…

Шутку я не особо оценила, только главная проблема появилась дальше. Когда начался уже обстоятельный разговор…

- …В общем, да! Это белье, моя дорогая сестра! Самое лучшее, какое только есть в Москве! Примерь!

- Ни за что! - замотала я головой, сильнее прижимая пакет к груди, будто если его отнимут, то по щелчку пальцев в него меня запихнут.

Румани цыкнула.

- Ния, ты почти жена. Тебе пора бы…ну, знаешь? Начинать убирать это стеснение. Совет!

- Я не просила и…

- СО-ВЕТ! - перебила меня нагло, на груди руки сложила и с выражением лица «главной сведущей», важно продолжила, - Мужчины ценят скромность, но не в сексе. Почаще балуй его всякими нарядами и играми, чтобы скучно не было и…

- Боже, замолчи, умоляю!

- Рум, серьезно. Тихо.

Айза наконец-то вмешалась, и я потянулась к ней, как к спасательному жилету в море дичи, к которой едва ли готова. Она мягко улыбнулась и села рядом, обняла за плечи.

- Не слушай ее, Ния. Все придет, она просто забыла, как сама тряслась от страха…

- Не было такого!

- А то как же! - передразнив, Ай снова посмотрела на меня, - Тебе необязательно примерять, но я гарантирую, что ему понравится.

То ли тембр ее голоса, то ли она сама располагала больше, но я все-таки кинула и заглянула внутрь, но тут же словила новый диссонанс.

- Оно же…красное?

- Лучший выбор!

- Рум!

- Что?!

Стоп.

С шумом смяв пакет, я посмотрела на них и спросила вполне логичный вопрос…как мне казалось:

- Но у меня же платье белое и…разве по традициям белье не должно быть белым? Как бы…символ…

- Девственности?

- Господи, Рум, ты замолчишь сегодня или нет?!

А потом начались препирательства…но я получила ответ на свой вопрос, и был он эквивалентен ужасу: такого он точно не будет ожидать! Удивлять надо с самого начала! Чтоб не забывал…ни на секунду!

Они посчитали все это отличным советом, и, наверно, это так и есть? Только вот не в моем случае явно. С того момента, как я все это услышала, не могу перестать думать о том, что будет, когда свадьба закончится, и мы окажемся наедине.

Снова и снова я представляю, как Артур будет раздевать меня. Как смотреть. Касаться. И не могу не задаваться еще более ужасающим вопросом: он будет представлять ее? Думать о ней? Жалеть, что это не она?

Вот и камень преткновения. Когда ты понимаешь, что слишком далеко зашла, и это уже не шутки — все на самом деле; я собираюсь выйти замуж за мужчину, который будет представлять на моем месте другую. Еще долгое-долгое время…

Вздыхаю, резко отбрасываю одеяло и тихонько выхожу из комнаты. Дом — тишина; само собой! Завтра такой важный день, все спят уже давно, и только главное, действующее лицо — бродит призраком расстроенной невесты.

Даже, можно сказать, напуганной.

И немного взвинченной.

Ладно, много.

Спускаюсь по лестнице, ведя глупые препирательства по части слов и лучшего их использования в контексте моей ситуации, я добираюсь до кухни. Мама запретила мне есть сладкое на ночь, будто я потолстею до свадьбы и не влезу в платье! Но мне, если честно, уже наплевать даже если это действительно случится. Сладкое как валерьянка для меня; всегда успокаивает, и что лучше? Гипотетически вспоротые швы или черные круги под глазами? Конечно, счастливое выражение лица и вечер без сучка да без задоринки, но давайте хотя бы сейчас мыслить рационально, хорошо?

Да, Ния, хотя бы сейчас.

Я наконец-то могу позволить себе признать, что больше всего я боюсь провала. И нет, не в день свадьбы, потому что усилиями наших с Артуром мам, этот день просто не может провалиться. Последующей жизни…вот что самое страшное.

Невозможно получить все — слышу его голосом произнесенные слова, которые находят мощный отклик в сердце.

Это ведь действительно так. На свете нет ни одного человека, который смог бы получить все, и с чего я взяла, что пара взглядов, улыбок и любимые, музыкальные группы на двоих — это залог того, что он вдруг меня полюбит? Кого я пытаюсь обмануть? Этого может же вообще никогда не произойти! И что тогда? Она будет для всех тайной, но его любимой; я буду для всех любимой, но на самом деле нет. И что хуже? Почему такой вариант раньше не приходил мне в голову? Или приходил? И я просто отчаянно старалась не замечать его, потому что слишком сильно хотела Артура? Не ТОГО САМОГО Артура, а Артура…в которого была влюблена до безобразия долго.

Господи…дай мне знак.

Не знаю, то ли меня услышали сверху, то ли действительно услышали сверху? Но в этот момент как по взмаху волшебной палочки включается свет.

Я застываю.

Рот набит сладким бисквитом, у самой глаза по пять копеек. Так же не бывает, да? Вряд ли Бог включил бы свет, ну камон, Ния! Медленно поворачиваюсь. На пороге стоит папа в своей смешной, темно-синей, атласной пижаме. Саркастично сложил руки на груди, поднял брови и смотрит. Оценивает.

- Так-так-так… - тянет с неприкрытым весельем, - Кто это тут хулиганит, м?

Проглатываю кусок плавно, краснею и медленно отодвигаю от себя тарелку.

- Застукал…

- Ага, Агния. Застукал.

- Маме расскажешь?

- Когда это я тебя сдавал, а?! А, ну-ка! Подвинься!

Улыбаюсь.

Папа — мое золото. Я люблю его безумно и знаю, что он всегда будет на моей стороне! С самого детства так! Мама нас называет «клубом заговорщиков», потому что он таскал мягкие ириски, когда было нельзя, а я ему красное мясо, когда тоже было нельзя. Мама у нас вечно…как что придумает…вот и выручали друг друга! Можно сказать, выживали как могли! И теперь, словно это часть какой-то уходящей эпохи, я завершаю свое детство за куском торта на пару со своим компаньоном.

Первые несколько минут мы позорно молчим, правда, но потом папа все-таки спрашивает.

- Почему не спишь? Волнуешься?

- Очень…

- Все пройдет как по маслу, это я тебе обещаю.

- Не в том дело, просто…

Папе я никогда не вру. Никогда! И он этому рад. А еще, уверена точно, он знает, что на самом деле меня волнует…потому что дальше улыбается и подбадривающе кивает:

- Артур — хороший мужчина, Ния. Он тебя не обидит.

- Откуда ты знаешь?

- Я бы тебя за плохого никогда не отдал! - бурно, но притворно возмущается, только мне сейчас не до шуток.

Я бросаю на папу взгляд и шепчу.

- А если серьезно? Пап, откуда ты знаешь, что у нас все получится?

В этот момент веселье папы тоже сходит на нет. Он достаточно долго смотрит мне в глаза, потом отодвигает тарелку и серьезно спрашивает.

- Ния, мне не нравится твой взгляд. Ты что-то не договариваешь? Он тебе что-то сказал? Сделал?

- Нет! Что ты!

- Тогда почему ты задаешь такие вопросы?

Ладно. Фух. Я могу поступить также, как с мамой! просто взять и спросить как бы издалека, не вдаваясь в подробности!

Давай!

- Мы же оба понимаем, что Артур не мальчик.

Папины внушительные брови сильнее падают на глаза, и я сразу понимаю, что он подумал при таком вот заявлении!

Черт!

- Нет, я не то имею в виду!

- Мне не очень нравится, куда идет этот разговор.

- Серьезно. Ничего такого, что…кхм, вышло бы за рамки. Просто…я к тому веду…У него же…ну… скорее всего, кто-то есть, понимаешь? Женщина.

- Он тебе что-то говорил о ней?

Да твою мать! Почему с мамой было проще?!

Мотаю головой.

- Конечно, нет! Как ты себе это представляешь?! Привет, я — Артур, у меня есть пара любовниц. Выйдешь за меня?

Вообще, все почти так и было, конечно, но звучит настолько странно и неправдоподобно, что папа начинает хихикать.

Зато выдыхает и расслабляется!

- И правда. Дурнина какая-то… тогда в чем вопрос?

- То, что он не говорил, не значит, что у него никого нет.

Папа поджимает губы.

- Возможно, только значения больше не имеет. Завтра ты станешь его женой.

- Это всего лишь бумажка, папа…

- Как вы, молодые, ловко рассуждаете о том, о чем не знаете ровным счетом ничего! Брак — это не бумажка, и даже не в «союзе, заключенном на небесах» дело! Это жизнь, которую ты делишь с человеком и…

- Мама рассказала, что у тебя была женщина, когда вы поженились.

Выпаливаю как на духу, и он резко замирает.

Блин…

- Не злись только…

Пару мгновений еще молчит, но потом кивает.

- Не хотел бы, чтобы мои дети это знали, конечно, но, наверно, могу понять…

- Можно спросить?

- Раз уж ты знаешь, то, полагаю, отказываться нет причин? Спрашивай.

- Ты ее любил?

Еще пару мгновений папа медлит, и в этот момент я действительно кляну себя за свой длинный язык, только…

- Я испытывал к ней сильные чувства, но любовь ли это была? Скорее нет, чем да.

- То есть ты не жалел?

- О чем?

- Что не женился на ней? Что выбрал маму?

Тихо смеется, откидываясь на спинку стула, трет лицо. Этот разговор едва ли можно назвать приятным, но вот…душевным? Да. Глубоким? Тоже да. Откровенным…и это сейчас то, что мне нужно: не вранье, пустые обещания или розовые замки, а правда.

- Пожалуйста, скажи мне правду…

Папа переводит все внимание на меня и кивает.

- Хорошо, - вздыхает, - Когда-то меня буквально выпихнули под венец, так что к алтарю я шагал с тяжелым сердцем — это правда. Твоя мама была поразительной, живой и веселой девушкой, она мне очень нравилась, но на душе была другая — тоже правда.

- Так ты жалел, да?

- Я бы никогда не смог на ней жениться, Ния.

- Ты не ответил на мой вопрос.

- Как это нет? Ответил. Наше общество никогда не примет такую невесту. И это правильно. Мы — разные; с этим ничего не поделаешь. Раньше я не понимал, сопротивлялся, только потом дошло, что на такой почве семьи не выстроишь. Еще некоторое время мы продолжали наши отношения, но все очень сильно усложнилось с появлением твоей мамы. На ее фоне их различия стали еще ярче, а наше непонимание друг друга больше. Пойми, Ния, любовь строится из мелочей. Страсть проходит, а человек остается.

- И по итогу мама оказалась тем человеком, который был тебе нужен?

- Она меня всегда понимала, а когда появился Саид, и я понял, что был слеп. Любовь…сложное чувство. Оно никогда не рождается просто — это труд. Мы с твоей мамой много трудились, и, раз ты хочешь услышать ответ — нет. Я не жалею, что не женился на той женщине. Я осознанно выбрал твою маму и счастлив, что все сложилось так, а не иначе.

На душе становится теплее, будто она медленно тает и начинает снова дышать полной грудью.

Я улыбаюсь.

- Спасибо за этот разговор, папуль…

Обнимаю его, и он меня в ответ так нежно, но крепко, будто держит, чтобы не свалилась. Прямо как в детстве…

- А теперь пошли-ка спать. Все-таки завтра важный день…

До своей комнаты я иду бодро, точно знаю, что сразу и засну. Коснусь подушки и все! Брык! И на боковую! Потому что все будет хорошо; потому что это правильно; мы — правильно.

Юношеский максимализм бьет копытом. Он с легкостью развевает оставшиеся тени сомнений, будто их не было вовсе! Дарит уверенность.

Но…когда я забираюсь под одеяло, чувствую на языке слишком уж приторную сладость даже для такого количества сахара, которое я только что съела.

Будто перебор.

И юношеский ли это максимализм, если я осознанно засовываю свои вкусовые рецепторы подальше и поглубже, плотнее закрывая глаза.

Потому что это правильно.

Потому что завтра важный день.

Наш день.