Глава 16

Ольга

— В общем, мы с вашим отцом решили пожить отдельно, — заканчиваю я свою речь.

Девочки сидят за столом. Обе с серьезными лицами, смотрят поочередно то на меня, то на Андрея.

— Это потому, что папа завел себе любовницу? — спрашивает Ками.

Тру пальцами лоб. Боже, они же все слышали и все поняли.

Перевожу взгляд на Андрея, — мол, давай, отвечай сам за свои поступки.

— Ками, ты еще не понимаешь… — начинает он.

— Я не маленькая! — оскорбляется. — И все понимаю! Ты завел себе любовницу, предал маму! А эта, — кивает на Катю, — все знала, сболтнула маме, и ты во всем признался.

Да уж, а теперь попробуй докажи, что дело было не так.

— Камила, иногда такое случается. Одно вы с Катей должны знать наверняка: мы с мамой любим вас.

— Ага, — Камила закатывает глаза. — Ты любишь нас и эту свою шпалу.

— Ками, — Андрей вздыхает.

— А ты, — продолжает распыляться Камила и поворачивается к Кате, — такая же, как и он! Не прощу тебя!

— Девочки, нам нужно решить один вопрос, — прерываю дочь и перевожу тему, тем самым привлекая их внимание. — Я планирую переехать к жить к бабушке Юле.

Мама уже знает. Сказать, что она в шоке — ничего не сказать.

— Мне все равно, я поеду с тобой куда угодно, — тут же выпаливает Камила.

— Катя? — спрашиваю у старшей дочери.

Она сегодня на редкость тихая, растерянная, совсем не воинственная. Неужели не ожидала, что дело действительно дойдет до развода?

— Я останусь с папой, — говорит и тут же опускает взгляд.

Мы с Андреем переглядываемся и киваем друг другу. Да, так мы и думали.

— Ненавижу тебя! Предательница! — выпаливает Камила.

Срывается и убегает к себе, громко хлопнув дверью.

— Я поговорю с ней, — вздыхает Андрей и уходит, а я закрываю дверь на кухню, отрезая нас с Катей от чужих ушей.

Дочь смотрит на меня с боязнью, как будто я могу ударить ее.

Перевожу взгляд на улицу. Там Бакс усердно пытается поймать муху, щелкая зубастой пастью. Поодаль клумбы, за которыми я ухаживала. Что теперь будет с моими цветами, заботливо выращиваемыми годами?

Тихо и обреченно вздыхаю и смотрю на дочь:

— Знаешь, когда ты была маленькая, я так умилялась тебе. Ты ходила в этих платьях с розовыми рюшами, постоянно ластилась и повторяла: «Я люблю тебя, Мася». Не знаю, почему «Мася», мама-то ты умела говорить, — вытираю слезы, которые тихо стекают по щекам.

Из-за Андрея уже не льются, а вот из-за дочери никак не перестанут.

— Ты постоянно повторяла, что, когда вырастешь, будешь такой же, как и я. Надевала мои туфли и представляла, что ты — это я.

Катя опускает голову еще ниже, так, что я не вижу выражения ее лица.

— Вот бы вернуться в то время и понять, где я ошиблась, чтобы исправить. Чтобы сейчас ты не смотрела на меня как на чужую, а просто вспомнила, что я твоя мама.

Тихо выдыхаю.

— Выбирай, кому верить, Катя. Не всегда красивая конфета является вкусной. Нередко внутри встречается дерьмовая начинка, — окончательно смахиваю слезы и заканчиваю: — Я буду любить тебя всегда, дочка.

Ухожу, так и не услышав ничего в ответ, так и не увидев ее лица.

У меня нет правильного решения, одно знаю наверняка — если начну забирать Катю насилу, она возненавидит меня. А для полного счастья мне не хватало только этого.

Моя девочка уже взрослая и самостоятельная. Она остается с любящим отцом и неплохой бабушкой. Как свекровь она отвратительная, но как бабушка действительно хорошая.

Это ее решение, и неважно, насколько оно мне не нравится, я вынуждена его принять.

И может быть, однажды, когда-нибудь, Катя поймет, что возвела в идолы змею.