Глава 34

Ярослав

Месяц спустя

— Ярослав Тимурыч, нельзя ж так упахиваться, — сетует Олеся Анатольевна, постовая медсестра и сердце всего отделения.

Я с трудом распахиваю глаза и сажусь на кровати, растираю лицо.

— Кто, если не мы? — произношу еле ворочая языком. — Олесь, сделай, мне кофейку, пожалуйста.

Я что-то, кажется, все.

— Чай сделаю, — качает она головой. — С медом, имбирем и лимоном. Конечно, это все до одного места, но кофе у тебя скоро вместо крови течь будет.

Складывает руки на груди и смотрит на меня предостерегающе.

— Так вот куда исчезла банка с кофе, — доходит до меня.

— Новую не приноси, — угрожающе выставляет вперед палец.

— И она испарится? — спрашиваю с наигранным удивлением.

— Так немудрено! Ты когда последний раз нормально спал, Тимурыч?

— Вот только что, — потягиваюсь и чешу подбородок, на котором скоро начнет расти борода.

— Дома когда в последний раз был?

— Вчера. Или позавчера. Не помню, Олесь. Искупался, переоделся и обратно.

— Во-от! Надо идти к Исаеву, — произносит уверенно.

— Схожу я — и что, Олесь? — усмехаюсь. — Второй хирург с переломом дома уже месяц лежит, Орехова с больным ребенком. Не будет же сам Исаев оперировать?

На самом деле, мне это было нужно. Упахаться до такого состояния, когда от усталости даже мысли в голову не лезут. Утонуть в море работы. Только понятные и выверенные действия, ничего кроме них.

За этот месяц с Ольгой мы виделись несколько раз, но ни разу нормального общения не случилось.

Я либо летел на работу, либо Ольга спешила домой.

Дома я только сплю или привожу себя в порядок и еду обратно на работу. Что такое выходной, я забыл.

Может, это и к лучшему.

Вероятно, я слишком давлю на Ольгу, но как иначе? Мне нравится эта женщина, а я не в том возрасте, чтобы ходить вокруг да около.

Я вижу, что она не готова, что ломает себя, а я не хочу этого. Именно поэтому мне кажется, эта загруженность как нельзя более кстати.

— Вот вы, мужики, народ твердолобый, — вздыхает Олеся. — Ну что тебе стоит пойти, обозначить проблему? А главный пусть сам решает.

Когда-то и я был главным и прекрасно знаю, что в данной ситуации ничего поделать, по сути, не смогу. Официально врачи на больничном. Уволить? Нет. И дело даже не в том, что они не попадают под статью, а тупо в том, что в этой дыре найти хирурга в краевую больницу не так-то просто. Молодняк оседает в городах, в деревнях им тесно, мало платят, да и с частной медициной беда.

Я притягиваю за плечи Олесю Анатольевну и улыбаюсь широко:

— Вот ты мне сейчас чайку животворящего заваришь, я его бахну и восстану, Олеся Анатольевна. С твоими золотыми руками ты кого хочешь воскресишь!

— Чур тебя, чур! — отмахивается. -— Не бережешь ты себя, Ярослав. Даже девки шарахаться от тебя стали.

— Нехрен под горячую руку лезть, — хмыкаю.

Есть тут парочка дам, которые настойчиво предлагают весело провести время, вот только быстрый перепих мне вроде как не особо-то интересен.

У меня соседка такая, что глаз оторвать невозможно. Переплюнет других девушек, не прилагая к этому никаких усилий. При одной мысли о ней в грудине шарахает так, будто дефибриллятор приложили.

— Все равно, Тимурыч, я считаю, что поговорить надо. Ты же не бессмертный, Ярик.

— Не переживай, Олеся Анатольевна, мне не привыкать. Вывезем, куда ж деваться.

Мы выходим из ординаторской и идем по коридору в сторону поста. К нам спешит медсестра из приемного отделения:

— Ярослав Тимурыч, вас там срочно ждут.

— Иду, — бросаю ей и снова поворачиваюсь к Олесе: — С чайком, кажется, придется повременить.

— Вот-вот! Свалишься, Ярослав!

— Типун тебе на язык!

Спешу за медсестрой, она на ходу рассказывает:

— Девочка, восемь лет. Наступила на тяпку, нога распорота.

В приемном меня ждет сюрприз.

На кушетке сидит Камила. Нога в крови, сама бледная, заплаканная. Рядом Ольга. Прижимает ее к себе, гладит по голове.

— Коллега, давно не виделись! — развожу руками.

— Дядя Ярослав, — Камила смотрит на меня удивленными глазами, — как хорошо, что вы тут.

Я даже слышу, как она выдыхает от облегчения.

Перевожу взгляд на Ольгу. Та проницательно смотрит на меня, и на ее лице даже появляется робкая улыбка.

— Привет, Оль, — улыбаюсь ей.

— Привет.

Хочется прижать ее к себе и зацеловать до одури, чтобы все тупые мысли из головы выгнать нахрен. Чтобы потеряться в этом ощущении, не думать ни о чем.

Красивая она… такая, что мозг плавится и стекает куда-то вниз.

Скучал по ней. Пиздец как скучал. И самое важное осознание приходит кстати: сколько бы я ни загибался на работе, пытаясь «протрезветь» от Оли, это не поможет. И надо ли?

— Ну рассказывайте, коллега, что произошло, — присаживаюсь напротив Камилы, надеваю перчатки и рассматриваю рану.

— Я шла и наступила на тяпку.

— Она нормально стояла, а Принц сдурел и, видимо, бросился на ее, завалил. Ну а Ками не увидела, — оправдывается Ольга.

— Собака ваша без мозгов, конечно, — усмехаюсь.

— Он просто молодой еще, — поясняет Камила.

Рассматриваю рану и поднимаю глаза на Камилу:

— Что делать будем, коллега?

— Надо обработать и заклеить.

— Ты хотела сказать — зашить? — выгибаю бровь.

— Нет, — поджимает губы, трясясь. — Может, не надо?

— В смысле не надо? Жить без боевых шрамов неинтересно, знаешь ли! Что потом рассказывать детям будешь?

— А у вас есть боевые шрамы? — спрашивает шепотом.

— Конечно, — вытягиваю ногу, слегка приподнимаю штанину, чтобы был виден шрам. — Во! Как тебе? Это я на арматуру напоролся. Кровищи было! Жесть!

Камила слушает с интересом, распахивает глаза.

— А потом ничего — зашили, и все. Сейчас мы тебя обезболим, рану обработаем, швы наложим, и поедешь счастливая домой.

— Ладно, — трагично вздыхает Ками, но хотя бы больше не боится.

— Спасибо, — шепчет Ольга и улыбается.

На секунду я подвисаю на ней.

Да елки-палки, Вахтин, отлепись от нее!

Не могу. Не могу я от нее взгляд отвести. Тянет. Манит. Вроде сорок, а дурею я от этой женщины так, будто мне шестнадцать и вся жизнь впереди. Гляжу на нее, и откидывает меня куда-то. Туда, где беззаботно, где нет проблем и неоплаченных счетов, налоговых, судов с дележкой имущества.

Только она, я и весь мир.

— Шить будем? — вмешивается медсестра.

Она из тех, кто лип ко мне и кого я послал подальше.

— Готовь инструменты.

Камила выносит все стоически, я отвлекаю ее, рассказывая про свои приключения из детства. Обезбол действует, и я спокойно делаю свою работу, хотя это спокойствие, конечно, наносное.

Из-за того, что Ольга рядом, все внутри плавится.

— Камил, ну и придется поставить укол от столбняка.

— Ставьте, — вздыхает.

Заканчиваю манипуляции и отлучаюсь на секунду, а когда возвращаюсь, вижу, что между Ками и Ольгой происходит какой-то спор.

— Мам, давай, — шикает Ками на мать, но Ольга округляет глаза — мол, молчи.

— Все, девочки, можете ехать домой. Операция прошла успешно, пациент быстро пойдет на поправку, — каламбурю.

— Дядя Ярослав, — хитренько начинает Камила, — а вы знаете, что в эти выходные у нас в городе будет открытие парка?

— Правда? Не слышал, — я настолько погряз в работе, что ничего вокруг не вижу.

— Ага. Не хотите сходить? — Ками, пока Ольга не видит, делает большие, заговорщические глаза.

Ольга легонько толкает Ками в бок, пытаясь остановить ее.

— Конечно хочу! Оль, что скажешь? Пойдешь со мной?

Она моргает несколько раз, замирает.

— Я… с удовольствием, Ярослав, — и прячет улыбку в руке, которой пытается прикрыться.

Со сменами жопа, но теперь у меня есть стимул. Значит… в субботу у меня будет свидание.

Не шестнадцать? Пф-ф! Самые что ни на есть шестнадцать!