Глава 33

Ольга

Минувшая ночь просто уничтожила меня.

Голова страшно болит, самочувствие отвратительное. Мысли сбились в клубок, распутать который, кажется, невозможно.

Я прохожу в дом и первым делом иду в ванную комнату.

Смотреть на себя больно.

Еще вчера мои глаза блестели от счастья, а щеки алели румянцем, сейчас же в отражении вмиг постаревшая женщина.

Вчера я кое-как смыла макияж холодной водой в туалете больницы, и мое лицо мало того, что опухло от слез, так еще кожа теперь горит от больничного мыла.

Руки слегка трясутся, да и все тело дрожит, будто сейчас не середина лета, а самая что ни на есть зима.

Я лезу в душ и просто стою под струей воды. На лицо падают горячие капли, а я кое-как прихожу в себя.

Андрей никогда не бросит ее.

То же самое и со мной. Он вставляет палки в колеса, затягивая бракоразводный процесс, потому что и меня отпустить не может.

Любит ли Андрей меня? Или все-таки Виолетту? А вдруг нас обеих? Может ли мужчина любить двоих?

Черт, я ведь ушла от него больше месяца назад, не должно уже болеть!

Но муж в очередной раз врывается в мою жизнь и нагло топчет то, что я собираю по крупицам.

А Ярослав… Боже, как перед ним стыдно. Вчера он действительно что-то изменил внутри меня. Я не припомню, когда в последний раз чувствовала себя такой счастливой. Цельной. Желанной.

Я выхожу из душа и машинально растираю тело, расчесываю волосы, принимаюсь делать макияж.

После этого заглядываю в комнату к дочери, но ее там нет. Ками я нахожу на кухне.

— Привет, — она натянуто улыбается мне.

Я подхожу ближе и целую ее в макушку.

— Привет, ребенок. Давно встала? Позавтракаешь со мной?

— Я… — отводит взгляд, — уже позавтракала.

— Понятно, — подставляю чайник под кран и набираю воду.

— У дяди Ярослава.

Чайник едва не выпадает у меня из рук. Я резко оборачиваюсь к Камиле.

— Зачем ты пошла к нему?

— Он грачонку крылышко обработал. Кстати, у нас теперь живет грачонок. Когда выздоровеет, я отпущу его.

Закрываю глаза, открываю, оседаю на стул.

— Боже… ну зачем ты опять пошла к нему? Чужой ведь мужчина!

Мой протест выглядит вяло, потому что я сама себе не верю.

— Он хороший, мам, — уверенно заявляет Ками. — А папа зачем приезжал? Они подрались с дядей Ярославом, да? Я видела в окно.

Выдаю дочери сглаженную версию произошедшего, в которой нет отрицательных персонажей.

— Ладно, милая, мне пора на работу.

Ками кивает, а потом опускает взгляд.

— Мам, ты простишь папу, да? — спрашивает тихо.

— А ты хочешь, чтобы простила? — спрашиваю аккуратно после секундной паузы.

— Я скучаю по нему. — Ее голос срывается. — И по Катьке тоже.

Подскакиваю со своего места и прижимаю к себе дочь, глажу по голове, а она начинает плакать.

— Мам, он тебе очень больно сделал, да?

— Да, Ками, — шепчу.

— Тогда не прощай, — вздыхает.

Я беру лицо дочери в свои руки, стираю большими пальцами слезы со щек:

— Ками, Катя была и остается твоей сестрой, а папа всегда будет в твоей жизни. Я не запрещаю тебе с ними общаться, дочь. В любое время. Когда угодно ты можешь с ними встретиться, понимаешь?

— Да, — успокаивается и говорит уже спокойнее. — Мам, мне нравится тут.

Киваю, а сама перевожу взгляд на соседний дом.

— Мне тоже нравится.

На работу собираюсь в спешке. Надеваю джинсы и простую черную футболку. Так себе образ для бухгалтера, но сегодня непростой день…

Выхожу из дома и останавливаюсь на пороге.

На улице у нашего дома стоит тачка Ярослава, а рядом он сам. Курит, глядя куда-то в сторону.

Я подхожу к нему и становлюсь напротив.

Он молча смотрит на меня. Взгляд непроницаемый. Я не могу понять, зол он или ему все безразлично. Не знаю, что творится у него в голове, о чем он думает.

— Поехали? — спрашивает просто, и я киваю.

Всю дорогу до моей работы мы молчим. Я скована, мне так много хочется ему сказать, но слова не идут. Хочется открыть душу и вывалить на Ярослава все — и боль, и радость. Мне кажется, он примет это спокойно, без осуждения и косых взглядов.

Но я продолжаю молчать, потому что слова не складываются в предложения. Мыслей тьма, а вот с остальным проблема…

Когда мы останавливаемся у моей работы, Ярослав заговаривает со мной:

— Ты сегодня до пяти? — киваю. — Я заберу тебя, и мы съездим за тачкой. Или уже передумала?

— Нет! Ты что, нет конечно! — выпаливаю горячо. — Спасибо, что… что не отвернулся.

— Предпочитаю доводить дела до конца, — улыбается, хотя в глазах больше нет смешинок.

— Спасибо тебе за все.

— Звучит как прощание, — усмехается горько.

Я опускаю взгляд, верчу в руках ремешок сумки.

— Он изменил мне, — произношу хрипло. — Вернее, изменял на протяжении нескольких месяцев. Любовницу устроил работать в школу старшей дочери.

— Она осталась с отцом?

— Она, — сглатываю, потому что слова застревают в глотке, — она восхищается ею, а меня ненавидит. Не звонит, не пишет. И я не звоню.

Слезы неконтролируемо текут по щекам.

— Во мне накопилось столько боли, что я порой не знаю, как выношу ее. Ты прости меня, Ярослав. Знаешь… мне правда тяжело.

Не успеваю поднять голову, как оказываюсь вжата в грудь Ярослава. Он давит, окутывает тяжелыми и уверенными объятиями, гладит меня по голове, как ребенка, а я продолжаю плакать.

— Прости меня, — шепчу солеными губами.

— Не вздумай извиняться, — произносит тут же.

На несколько минут я позволяю себе показать слабость, а Яр позволяет мне быть слабой. Когда я кладу руку ему на каменную грудь и отстраняюсь, он не держит, отпускает.

Провожу пальцами по щекам, обмахиваюсь ладонью.

— Ярослав, я пойму, если ты не захочешь больше общаться со мной.

Зачем такому мужчине ломаная я? Уверена, у него своих проблем много, мои ему ни к чему…

Он улыбается и подмигивает ободряюще:

— До вечера, Ольга.