Глава 36

Ольга

До города мы добираемся непозволительно быстро. А может быть, время так быстро пролетело, потому что мы не переставая разговаривали?

Ярослав оставляет машину возле парка. Народу очень много, гуляют целыми семьями, в самом парке масса активностей, издалека видно.

— Пойдем? — Ярослав протягивает мне локоть, и я цепляюсь за него.

Идти неловко, ноги как ватные. Я словно одурманенная, хотя не выпила ни грамма алкоголя.

— Сколько народу, — оглядываюсь по сторонам.

— Да, я тоже не ожидал, что будет так многолюдно. А парк красивый.

— Как работа? — спрашиваю его. — Мне кажется или ты все свое время там проводишь?

— Коллеги разом ушли на больничные, так что работать оказалось некому.

— Значит, ты меня не избегаешь? — спрашиваю Ярослава, и он останавливается, смотрит мне в глаза.

У Ярослава очень теплый взгляд. По-мужски обжигающий, давящий, но в нем нет ни капли агрессии, даже наоборот — мне кажется, что на плечи этого мужчины можно возложить себя вместе со всеми своими проблемами, и он все вывезет. Поможет, решит.

— Скорее я дал тебе, так сказать, перевести дух и не испытывать давления с моей стороны.

Вокруг музыка, шум, гам. Дети гомонят, уличные музыканты отбивают ритм, но я не слышу ничего этого, только гул своего сердца.

— Мне больше не нужно это пространство, — произношу уверенно. — Я не выздоровела, Ярослав. Но однозначно пошла на поправку.

Вахтин улыбается уголком рта:

— И это тоже пройдет, солнце. Поверь.

— Как давно ты в разводе, Ярослав?

— Мы разошлись около полугода назад, — отвечает тут же.

— Чья это была инициатива?

— Жены.

— Это из-за того скандала?

— Не только. Она не хотела ничего и тем более ехать со мной в глухомань.

Мне нравится этот блиц-опрос. Мне нравится, что Ярослав не уходит от вопросов и не закрывается, хотя я не сомневаюсь: эта тема до сих пор его волнует.

— Тебе было больно?

— Оль, какой нормальный мужик в этом признается, — усмехается и снова протягивает локоть, чтобы я могла взяться за него.

Я не принимаю.

Вместо этого я беру его за руку.

Руки Ярослава словно отдельный вид искусства. Теплые, сухие и очень сильные.

Мужчина хмыкает и сжимает мою ладонь крепче.

Мы идем дальше, и я понимаю, что мне хочется узнать о том случае с ребенком, но я также осознаю, что настроение будет испорчено, да и вообще не факт, что Ярослав решит откровенничать.

— Почему ты согласился переехать к нам?

— Не то чтобы меня кто-то спрашивал, — усмехается.

— Ты мог отказаться. Уволиться.

— Мог, — кивает и замирает на секунду. -— На самом деле, не мог. Лечить людей это нечто большее, чем просто работа. Это смысл жизни, по крайней мере, один из смыслов. Остановишься здесь — везде все замрет. Можно было бы остаться в столице и просто жить, отдыхать, кайфовать, но это очень быстро надоело бы.

— Интересно.

— Да и по душе мне у вас. Народ, конечно, шугается порой, но я их не виню.

— Значит, ты не планируешь уехать обратно?

— Нет. Зачем? Меня там никто не ждет.

— Понятно, — закусываю губу и отворачиваюсь.

Мы подходим к будке, где продают чешские трдельники. Ярослав покупает нам по одному, и мы отходим в сторону, присаживаемся в отдалении на небольшую лавочку.

— Оль, если ты хочешь что-то спросить — просто задавай вопрос, — говорит мягко, и я поворачиваюсь к нему.

— Та девочка… почему так вышло?

Взгляд Ярослава мрачнеет, но он смотрит мне прямо в глаза:

— Это как раз тот случай, когда накосячили все. Родителей девочки не было в стране, и ее оставили с бабушкой и дедом. Те забили тревогу не сразу, думали, внучка съела что-то не то, вот и болит живот. Девочка терпела. Приехали в приемный покой, но и тут все оказалось против них: диагност заподозрил неладное, но не понял, в чем именно проблема. Аппарат УЗИ не показал ничего, рентген прямо при них вышел из строя. После обезболивания девочке стало легче, и бабушка решила, что беда миновала. Врачи приемного покоя настаивали на том, чтобы девочку оставили в отделении, но ее родные написали отказ. В итоге в девять утра они привезли ее к нам в бессознательном состоянии. Спасти ее не удалось.

До боли сжимаю зубы.

Если бы…

Сколько в этой истории «если бы».

— Родители обвинили во всем врачей. Я не держу зла за это на них — когда находишься по ту сторону, невозможно свалить все на неработающий рентген, этого недостаточно. Нужен человек. Человек может выместить злость только на другом человеке.

— Прости меня, — шепчу.

— За что, Оль? — искренне удивляется он.

— За то, что полезла с вопросами.

— Хорошо, что спросила, а не полезла читать что обо мне пишут.

Ярослав обнимает меня за плечи.

Так мы сидим некоторое время, осмысливаем диалог. Я прихожу в себя.

— Поехали, — решительно поднимается Ярослав.

— Куда? — послушно следую за ним.

— Как это куда? Ужинать, — улыбается широко, и я не могу отвести взгляд от него.

Едем недолго, вскоре машина паркуется у ресторана. Это один из самых дорогих заведений города.

— Ресторан? Я не одета для такого… — я даже начинаю паниковать.

Я очень давно не была в ресторане. Если мы ходили куда-то с Андреем, то это были походы на юбилеи друзей и родственников.

— Ты не так одета? Шутишь? — Яр придвигается ближе: — Ольга, ты невероятная! Самая потрясающая женщина из всех, что я знаю.

Ярослав берет мою руку и кладет себе на грудь, туда, где, отбивая нечеткий ритм, сильно бьется его сердце.

— Чувствуешь? Я на грани инфаркта с тобой каждый раз. Потому что взгляд от тебя отвести невозможно. Знаешь, сколько раз мне сегодня хотелось вмазать мужикам, за то, что пялились на тебя?

Это действует лучше всяких комплиментов, я тут же краснею.

В ресторане все идеально. Вкусная еда. Я медленно потягиваю невероятное вино.

Чувствую себя желанной женщиной, действительно красивой и интересной.

— Хочешь еще что-нибудь? Может, десерт?

— Нет, что ты. Я и забыла, когда ела так много за один раз, — смеюсь. — Нет уж. Лучше поехали, прогуляемся еще немного. Вечер такой хороший.

Ярослав оплачивает счет и берет меня за руку. Мы выходим на улицу.

И весь этот прекрасный день словно перечеркивается, потому что в дверях мы сталкиваемся с Андреем и Виолеттой.

Или точнее — беременной Виолеттой.