Глава 18

Егор

Я стою в коридоре, упираясь взглядом в дверь палаты, и понимаю, что мне нужно уйти. Прямо сейчас. Развернуться, выйти из больницы, сесть в машину и уехать. Это все не моё. Не моя семья, не мой разговор, не моя боль.

Но ноги не двигаются.

Таня проходит мимо меня, даже не глядя в мою сторону. Вся собранная, напряжённая, будто внутри у неё натянута струна. Я вижу, как она берётся за ручку двери, как на секунду замирает, а потом делает глубокий вдох и заходит внутрь.

Я остаюсь в коридоре. Один.

И все внутри меня кричит, что я должен уйти, но вместо этого, я делаю шаг ближе к двери.

Она не закрыта до конца, и сейчас нас с Таней и этим пацаном разделяет всего одна щель. Совсем небольшая, но достаточная, чтобы слышать голоса. Я говорю себе, что это неправильно. Что я сейчас нарушаю границы. Что я должен уйти, потому что это не мои проблемы.

Но что-то внутри держит, и не дает сдвинуться с места.

— Привет, — слышу голос Тани. Тихий, мягкий. Совсем не тот, каким она говорила со мной в коридоре. — Как ты?

— Нормально, — отвечает Ваня.

Голос его бодрый, но в нём есть напряжение. — Ну… нога болит. И плохо шевелится. Но это ничего. Я просто не понял, как так получилось.

Я закрываю глаза на секунду. Этот голос. Он будто цепляет что-то внутри меня.

— Ты сам упал? — спрашивает Таня.

— Да вроде нет… — он задумывается. — Был рывок, потом столкновение, и всё. Резко так. Но я думаю, я восстановлюсь. Я должен. У нас же через неделю турнир.

Я сжимаю пальцы в кулак.

— Через неделю? — Таня повторяет почти шёпотом.

— Ну да! — Ваня оживляется. — Я обязательно должен играть. Мы будем против той школы, помнишь? Я тебе рассказывал. Мы их разнесём. Я уже придумал, как буду уходить от защитников. Если колено нормально заживёт, я…

Он говорит быстро, с азартом, с той самой уверенностью, которую я видел на поле. С той самой, от которой у меня тогда ёкнуло внутри.

— И все увидят, какой я классный, — добавляет он. — Тренер говорил, что на игре будут смотреть люди из академии. Представляешь?

Тишина.

Такая густая, что я почти физически чувствую её за дверью.

— Ваня… — наконец говорит Таня.

Я слышу, как у неё дрожит голос. Совсем немного. Но достаточно.

— Я хочу тебе кое-что сказать.

Он сразу становится серьёзным.

— Это по поводу отца? — спрашивает он.

А я резко выпрямляюсь, потому что слово «отец» из его уст, почему-то звучит особенно хлестко.

— Я тебе уже говорил, — продолжает мальчик, не давая ей ответить. — Я не буду с ним общаться. Он этого не заслуживает. Можешь быть уверена.

У меня перехватывает дыхание.

— Я лучше сам всё сделаю, — говорит Ваня твёрдо. — Чем обращусь к человеку, который тебя обидел.

Эти слова бьют точно в цель. Прямо в грудь. Я чувствую, как внутри что-то сжимается, будто меня ударили. Не со злостью, а с точным знанием, куда бить.

Я делаю шаг назад, упираюсь спиной в стену.

Человек, который обидел Таню и отец Вани эти один и тот же человек?

Неужели…?

Неужели речь все таки обо мне?

Я вспоминаю его глаза. Его веснушки. Его упрямство. То, как он смотрел на поле. Без страха, без сомнений.

Слова парня все еще звенят у меня в ушах.

«Человек, который тебя обидел».

Я медленно выдыхаю. Сердце бьётся глухо, тяжело, не в такт привычному ритму.

Все сходиться.

Все.

До последнего факта.

Эта мысль накрывает резко, почти физически. В груди сдавливает так, будто кто-то сжал сердце в кулак. Я вспоминаю ту ночь, закрытую дверь, её взгляд, деньги, брошенные ей под ноги.

Если этот мальчик её сын… Если он говорит обо мне…

Я делаю шаг к двери. Потом ещё один. Рука поднимается сама собой, тянется к ручке. Мне нужно войти. Нужно прямо сейчас посмотреть ему в глаза, спросить, услышать ответ, каким бы он ни был.