Глава 10

Таня

Я закрываю за нами дверь и только тогда позволяю себе выдохнуть. Квартира встречает привычной тишиной. Тёплой, домашней, спасительной. Здесь всё понятно, и все знакомо. Даже запах пиццы из коробки, оставленной на столе и разбросанные кроссовки у порога — все стало здесь родным.

— Мам, — Ваня снимает куртку и вдруг останавливается. — А почему ты соврала тому дяде?

Я замираю.

Сердце будто делает резкий кульбит и на секунду останавливается. Я знала, что этот вопрос прозвучит. Боялась его. Откладывала. Прятала глубоко внутри, надеясь, что смогу ещё немного пожить в иллюзии, что Ваня просто ничего не заметил.

— В смысле? — тяну время, хотя прекрасно понимаю, о чём он.

— Ну… — он пожимает плечами, — ты сказала, что я не твой сын. И что ты просто меня забираешь. Почему ты так сказала? Дело в этом дяде? Или во мне?

Я медленно снимаю куртку, вешаю её на крючок. Все внутри сжимается.

Как-то в раннем детстве у нас уже был разговор с Ваней. Тогда он только начинал учиться анализировать информацию. Ходил в садик, где дети обсуждали свои семьи: маму, папу, братиков. И тогда Ваня спросил у меня. Один единственный раз. Почему у него нет папы?

И я ответила честно. Настолько, насколько могла. Я сказала, что его отец меня предал. Что мне пришлось уйти. Что мы остались вдвоём.

Он тогда просто кивнул. Маленький, серьёзный, будто сразу всё понял. И больше не спрашивал.

А я… я была благодарна за это молчание.

— Мам? — он подходит ближе. — Ты чего?

Я разворачиваюсь и вижу его лицо. Родное. Открытое. С тем самым упрямым взглядом, который сегодня так резанул меня на стадионе. Больше нельзя.

Я опускаюсь на колени перед ним. Беру его ладони в свои. Они тёплые, шершавые от тренировок.

— Ваня, — начинаю тихо. — Я очень хотела защитить тебя.

— От чего? — он хмурится.

— От боли, от предательства, — слова даются тяжело, будто я вынимаю их из груди по одному. — Когда ты родился, я была одна. Совсем одна. Твой отец… он не дал мне ничего объяснить. Он буквально выставил меня за дверь. В тот момент я поняла, что не могу позволить, чтобы он снова причинил боль. Ни мне. Ни тебе.

Ваня молчит. Смотрит внимательно. Слишком взросло для своих лет.

— Но при чём тут тот дядя? — спрашивает он наконец. — Ты же говоришь про моего отца.

Я закрываю глаза на секунду. Потом открываю.

— Потому что… — голос предательски дрожит, — тот мужчина со стадиона и есть твой отец.

Тишина в квартире становится оглушительной.

— Что? — он моргает. — Тот… в костюме?

Я киваю.

— Его зовут Егор.

Ваня медленно отстраняется, садится на край дивана. Я остаюсь на коленях, будто не имею права подняться.

— Значит… — он подбирает слова. — Он знает про меня?

— Нет, — быстро говорю я. — Он не знает. И я хотела, чтобы так и оставалось.

— Почему?

Ваня смотрит на меня прямо. Без обиды.

Я сглатываю.

— Я боюсь. Боюсь, что он может причинить тебе боль. Или… — запинаюсь, — сделать что-то из злости. Из мести. Я слишком хорошо знаю, каким он может быть, когда уверен, что прав.

Ваня медленно встаёт и подходит ко мне. Делает шаг. Потом ещё один. Я не успеваю ничего сказать, как он обнимает меня за шею. Крепко, по-мужски, не по-детски.

— Всё хорошо, мам, — говорит он спокойно. Уверенно. — Я понял.

Я зарываюсь лицом в его плечо, и только сейчас позволяю себе закрыть глаза.

— Если я ещё раз встречу этого человека, — продолжает Ваня тихо, — я ему ничего не скажу.

Я отстраняюсь и смотрю на него. Он не отводит взгляд.

— Я презираю мужчину, который предал мою маму, — произносит он чётко. — И мне не нужен такой отец.