22

Я бросаюсь за ними. Прямо в мятой юбке и драных колготках. Растрепанная, с мокрым от слез лицом. Не взяв даже куртку. Но охрана Назара отрезает меня от мужа и дочери. Нет, только не это! Он не может так поступить! Но Назар показывает, что может. Зойка уже в машине. Она прилипает к заднему стеклу, стучит по нему кулачком, что-то кричит. А он просто захлопывает дверь и равнодушно смотрит, как я пытаюсь прорваться к нему сквозь охрану. – Пустите! – кричу. Но меня будто не слышат. Охранники стоят с бесчувственными лицами. Неужели у них нет детей? Сердце обливается кровью. Страх потерять дочурку приводит меня в исступление. Нет ничего ужаснее. Что угодно, только не это. Зоя тоже бьется, пытаясь выбраться из машины. Но что может сделать трехлетний ребенок? Только кричать и плакать. А Назар продолжает спокойно смотреть. Даже засунул руки в карманы. На лице – ни единой эмоции. Будто ему все равно, что дочка кричит. – Назар! – я пытаюсь воззвать к его совести. – Прекрати! Ты не можешь ее забрать! Давай просто поговорим! Мои руки дрожат. Охрана крепко держит, не позволяя приблизиться к автомобилю даже на шаг. Но вот Назар молча разворачивается и садится за руль. Сердце падает вниз, когда машина заводится. – Пустите! Разве вы не видите, что происходит? – в слезах смотрю на охранников. Видят, конечно. Но им все равно. Даже на то, что из окон уже выглядывают соседи. Но может случайные зрители хоть полицию вызовут? Вряд ли. Никто не захочет связываться. Я понимаю это буквально сразу, когда в соседском окне задергивают занавеску. Иномарка Назара трогается с места. Охранники как по команде отпускают меня. От неожиданности падаю на колени, но уже через миг бегу за машиной. Бегу, ничего не видя от слез. За своей дочкой. Бегу. Знаю, что не догоню, но все равно делаю это. Там моя девочка, моя радость. Вижу, как она бьет ладошкой о стекло. А дыхание уже на пределе. Легкие рвутся из горла, колющие боли пронзают бок. Меня объезжает машина с охраной. Внезапно иномарка Назара останавливается. Прямо на выезде со двора. Замираю, не добежав до нее десяток шагов. И не знаю, что делать. Воздух со свистом срывается с губ. Сглатываю. В горло будто песок насыпали. Делаю шаг к машине. Понимаю, к чему все идет. Он дает мне последний шанс. Либо я еду с ним, либо остаюсь одна, без дочери. Делаю еще шаг… Перед глазами вспышками проносятся недавние воспоминания. Щека вновь горит от удара. Ноет вывихнутое плечо. Каждый синяк, укус и засос на теле отзываются болью. И то, что он сделал сегодня… Оно вновь повторится. Нет, не хочу возвращаться. Не после того, что было. Но там дочь. Она боится, и она одна. Я не смогу без нее. И она не может без меня. Дверь со стороны водителя открывается. Назар выходит из машины. Мы встречаемся взглядами. – Садись, – выплевывает он. – Я не… – сглатываю комок, застрявший в горле. – Хватит этого цирка. Смотрю на него и думаю, как я могла влюбиться в этого человека? Как у меня так вышло в жизни? Почему не увидела, не поняла? – У тебя есть Анжела, – говорю сиплым голосом. – Скоро будет ребенок. Зачем тебе мы? Назар хмурится. – Все дело в этой шлюхе? Ты поэтому подала на развод? У нас ничего с ней нет. Я же тебе говорил. Мне нужна только ты. – Я не могу, – качаю головой. По щекам вновь текут слезы. Хочется, чтобы все прекратилось. Или вернулось назад, в то время, когда я еще думала, что счастлива в браке и не знала правду о муже. – Придется, – Назар пристально смотрит на меня, но не двигается с места. – Я не забираю дочь. Я не мудак, Ксана. Садись в машину и выкинь из головы все эти глупости про развод. Иначе я сделаю так, что тебе никто не поможет. У меня есть связи. Тебя признают недееспособной или неспособной содержать ребенка. А для Савицкого ты всего лишь очередная игрушка. Я знаю его лучше, чем ты. Наши бизнес-интересы лежат в одной сфере. В делах он намного беспринципнее меня, а значит и в жизни. Так что будь хорошей девочкой и сядь в машину, если не хочешь, чтобы я тебя в нее затащил! Последнюю фразу он рявкает с такой злобой, что я понимаю: это не угроза. Он сделает это. Схватит меня за шкирку или за волосы и просто поволочет по асфальту. И плевать ему на случайных зрителей. Никто не станет вмешиваться в чужие семейные разборки. Кидаюсь к задней двери, где сидит Зоя. Обнимаю свою малышку. Та плачет в моих руках. – Мамочка, пожалуйста, не уходи. Дочь хочет, чтобы папа и мама были вместе. Если сейчас уйду, то потеряю ее. Назар сделает все, чтобы Зоя мне не досталась. Я знаю, он это может. А у меня нет ни связей, ни денег, чтобы бороться с ним. Но выбирать между свободой и дочерью – это не выбор. Потому что ответ очевиден. Глотая горечь и страх, смотрю на Назара. Встречаюсь с ним взглядом. – Не уйду, – слышу собственный голос. Тихий и хриплый. Назар улыбается и заводит машину. Обнимаю дочь, утыкаюсь носом в ее макушку и закрываю глаза. Я добровольно вернулась в кошмар, где единственным лучиком света стала она – моя Зоя. А еще три недели спустя понимаю, что у меня задержка. Вот тогда мне становится страшно до тошноты. Дрожащими руками делаю тест на беременность. Он показывает две полоски. Роняю его и съезжаю по стеночке. Вот и все. Я навсегда заперта в клетке. Назар меня никогда не отпустит. Конец 1 части Продолжение: "Развод-2. Я не отдам мою любовь"