Глава 14

Дмитрий

Забираем сына.

Сделали бы это еще раньше, если бы не сцепились с Зоей, как кошка с собакой.

Раньше как-то мирно урегулировали конфликты, иногда сексом решали, не без этого.

А сейчас я хочу, хоть того, чтобы она на меня без яда посмотрела. О сексе мечтать не приходится.

Единственный доступный для меня секс — ебаться с проблемами, которые нарастают чудовищным комом.

Пашка молчит.

Менты отпускают пацана без проблем, я обо всем договорился.

Привычно жду наших мимолетных, но крепких объятий — отца с сыном, и кажется, что Пашка все-таки меня обнимет, потому что шагает прямиком ко мне, но потом в последний миг сворачивает.

Сворачивает, но толкает меня плечом.

Нарочно.

Взгляд сразу же блестит дерзостью и самое паршивое, что у меня рука не поднимается встряхнуть его или бросить какое-то словцо.

Вот параша, а?

Я только что Зойку упрекнул, что она не справляется, но сам не знаю, с какой стороны подобраться к набыченному парню. Он же весь колючий, как рыба фугу, только в тяжелом весе.

— И что это было? — уточняет Зоя, зацепив нашего парня под локоть. — Паш, мне сейчас сложно и не хватит сил разгребать еще и твои ссоры с отцом. Извинись.

— Я не специально, — кривит губы, как в детстве.

— Специально, — отмираю. — Но я понимаю. Сам бы так же сделал.

— А я не понимаю. Я ничего не понимаю. Почему? — спрашивает он с такой дерзкой болью, что меня едва ли не пополам складывает.

Зоя смотрит мне в глаза и отводит взгляд.

— Паш, по пути домой поговорим, хорошо?

— Хорошо, — бурчит.

Они уходят вместе, я следом. Но на выходе расходимся.

Пашка направляется к крошечному женскому седану и привычно бурчит, сдвигая переднее сиденье назад на максимум.

Я наблюдаю за их общением немного со стороны. Меня же, блять, не пригласили, а потом решаю упасть им на хвост пассажиром.

— Подбросишь?

Зоя смотрит с удивлением.

— Я загнал машину на мойку, в участок ехал на такси, — вру.

Вру до ужаса легко и это, честно говоря, пугает.

Если я так легко и уверенно могу врать в мелочах, говорит ли это о том, что я — дрянь-человек?!

Но от семьи я отказываться не намерен, а на войне, как известно, все средства хороши!

Зоя долго смотрит мне в лицо, и я откровенно жду, что она снова съехидничает а ля «Почему тебя не подбросит Розочк?» или «Все деньги на баб спустил и такси вызвать не можешь?»

По крайней мере настрой у нее такой — кусать, кусать меня своими зубками!

Но потом моя жена едва заметно скользит взглядом в сторону сына, видно, только из-за него не хочет со мной грызться, поэтому кивает:

— Садись. Тебе куда?

— К твоим родителям.

Пашка отпускает громкое:

— Бу-га-га… Если дед накатил, снова тебе фейс поправит.

— Паша, — возмущается Зоя. — Что за выражения?

— А ты не знала? — удивляется Паша. — Дед с юбилея бабы решил все спиртное скушать.

— Мама не говорила.

— Сказала молчать, чтобы тебя не расстраивать.

Зоя выруливает с парковки. Ее движения скованные, напряженные. Я бы сам сел за руль, но фиг кто меня пустит.

— А ты, значит, решил маму расстроить, — замечаю я.

— Не только же тебе можно, — огрызается сын.

Так и тянет отвесить ему подзатыльник.

— Наши проблемы с мамой — это вопрос отношений жены и мужа, а ты ее добиваешь как сын. Очень по-мужски, — замечаю.

У сына на скулах появляются алые пятна.

Значит, он обижен на меня, но не настолько, чтобы проигнорировать справедливое замечание. Слава богу, с совестью у него еще полный порядок.

— Че сразу добиваю-то? — вскидывается. — Просто мы к бабе едем, мама все равно увидит, что дед с утра сел накатывать и, кажется, останавливаться не собирается.

Сказать, что обстановка накаливается, значит, не сказать ничего. Отец у Зойки не пьющий, но бывает, любит погужбанить. День-два... Лишь бы сейчас буянить не начал.

Жена бросает на меня взгляд через зеркало заднего вида, не говоря ни слова.

Но взгляд такой, бля…

Лучше бы кричала и ерничала.

Хуй там, зыркнула и ушла в глубину.

Ушла в себя.

Я заерзал на месте, будто задом уселся на раскаленную сковороду. Косяк с корпоративом — мой, а переживает — жена.

Лишь бы снова в себя не ушла, как после выкидыша. Лишь бы снова не ушла!

Новое сообщение от Антона: «Нанял помощника. Держим руку на пульсе. Усердно тебя завалить пытаются»

Сссука.

Набираю в ответ:

«Просочилось что-то?»

Антон: «Мы быстро чистим, но пытаются снова»

Немного подумав, спрашиваю:

«В каком формате? Пересняли с экрана или записью?»

Не хочу думать плохо, но людей на юбилее тещи было немало. Кто-то мог достать телефон и начать снимать.

Слухи ползут быстро…

Бля, вряд ли кто-тоиз своих так жестко решил нагадить, но я ни один вариант исключить пока не могу.

Не имею права.

«Записью»

Значит, все-таки кто-то извне старается, так?

Отбросив стыд в сторону, добавляю плюс один пункт к заказу.

«Проверь девушку. Та, что со мной на видео. Данные сейчас скину»

Пересылаю резюме Леры и на миг прикрываю глаза. Телефон лежит экраном вверх.

— Уже соскучился по этой дырке? — слышится злой голос сына.

Распахнув глаза, понимаю, куда он смотрит, обернувшись.

На экран телефона, где открыто резюме Леры и стоит ее фото.

Блять, да что такое?!

Меня как будто сам бог закопать пытается.

— Паш, не бузи. Дмитрий Михайлович — человек взрослый и сам волен выбирать, с кем ему быть. Сердце не привяжешь к одному человеку на всю жизнь, — слышится спокойный голос жены. — Мы должны уважать его выбор, да? Она же просто… чудо.

— Уважать выбор? Ма, это че за промывка мозгов? Ты еще скажи, за одним столом с ней сидеть придется!

— В моем доме и ноги ее не будет. Появится она у отца или нет, уже не мне решать. В офисе же продолжает работать. Ценная… сотрудница.

— Зой, перестань, — прошу устало. — Сказал же, разберусь. Маленькая, я разбираюсь. Но вы за сутки от меня хотите подвиг, а я… не Геракл, увы.

Тем временем подъезжаем к дому родителей Зои.

Входим вместе. Обстановка напряженная. Я всем своим нутром чувствую, как сильно мне здесь не рады. Я для них стал врагом номер один.

Но хуже всего, что Зоя тоже чувствует себя не в своей тарелке.

Все потому, что когда мы вошли, ее мама с какой-то подружкой по телефону трындела, обсуждая, как я ее доченьку предал и ославил на весь мир семью. Ой, позор какой! Ой, какая стыдоба, быть на месте обманутой...

Охи, ахи, вздохи. Зоя, услышав это, мрачнеет.

— Других тем нет, да?

Ее это ранит.

Сын бесится.

Они забирают, что хотели. Мелочевку, кое-какие овощи.

Я пытаюсь найти флешку и понимаю, что ее нет.

Помогать мне никто не собирается, отец Зои накушивается коньяком без закуски.

Еще тетка с мужем сидят и смотрят телек.

Игнор.

Но я, преодолевая их ненависть и презрение, настойчиво спрашиваю:

— Кто забрал флешку?

— На налюбовался, что ли? — уточняет датый отец Зои.

Жена вздыхает, садится устало:

— Паш, деда уведи, а? Он сегодня с утра на кипише, передохнуть не мешало бы!

Потом она кивает матери:

— Мам, где флешка?

— Никто не брал! Там же, наверное.

— Ее нет.

Начинаю вспоминать, как было: Зоя убегает, Пашка за ней. Я за семьей, отец Зои кидается в драку, еще кто-то.. Свалка. Крики. Истерика. Перевернутый стол. Битая посуда…

Я не брал флешку.

Пашка — точно…

Начинаем искать дотошно, залезли всюду.

НИ-ЧЕ-ГО!

***

Вечер плавно скатывается в ночь, когда жена, ругнувшись, пускает несколько горьких слезинок.

— Сам ищи запись с подвигами. Нет ее. Может, выкинули срамоту?

Ужинаем у родителей.

Кусок в горло не лезет.

Удивительно, как мне еще наложили в миску и усадили за стол, а не вышвырнули хавчик за порог дома.

Едем обратно.

Зоя рулит в центр, молча решив, что меня стоит отвезти первым, а потом — вернуться домой. Я не говорю ни слова против, рад даже такому пребыванию вместе.

Мы молчим, и тишина — гнетущая.

Внутри нехорошо скребет подозрением: крыса…

Крыса затерлась и среди своих.