Глава 21

Зоя

Следующее утро начинается для меня еще до звонка будильника. В спальне непривычно пусто. Но разбудило меня не это, а муторный, тягучий сон.

Я почти не помню, о чем он, однако я предпочла проснуться и лежать без сна, чем пребывать в липкой паутине навязчивых снов. Даже не кошмар, но просто подмена… во всем…

Я толком ничего не запомнила, кроме одного жуткого момента: Дима спит, я трогаю его за плечо, но он не просыпается.

Трясу-трясу его, но муж просто продолжает спать,. Точно знаю, что спит, но вдруг его губы раздвигаются в пакостной чужой улыбке и лицо плывет, пузырится, слезает пластами, оплывает, как пластмасса рядом с огнем.

Черт, какая жуть иногда приснится!

Вроде ужастики не смотрела, откуда такие сны? Ах да, я вчера в аварии побывала. На волосок от смерти побывал, плюс новости о пожаре. Я их мельком смотрела перед сном, вот и приснилось всякое.

Убеждаю себя, убеждаю, но пальцы трясет, так и тянет поплакать.

Раньше я бы Диме пожаловалась на дурной сон. Он бы пообещал его украсть, как когда-то давным-давно.

Это было наше… Общее.

***

Как-то мы повздорили, и я назло Диме решила пойти в кино с друзьями вместо того, чтобы идти на свидание с этим нахалом.

В кино шел ужастик, а я их терпеть не могла. Но из принципа пошла, потом спала плохо, с кошмарами…

В очередной раз проснулась. Дома, кроме меня — никого, родители на дне рождении задержались. Я села на кровати с бешено колотящимся сердцем, а за окном — кто-то стоит. Я так перепугалсь, заорала и запустила в окно тяжеленным будильником. Тогда мои родители жили в доме попроще, никакого пластика, самые простые стекла…

Разумеется, окно разбилось, а за ним — Дима с цветами.

Пришел мириться…

Но вместо этого ему пришлось спешно чинить мне окно, чтобы родители не ругались.

Один черт, внимательный папа заметил и осколки, и пропажу стекол из гаража, призвал к ответу, зная, кто таскался за мной, вопреки всем запретам. Даже пригрозил, что в тюрьму засадит «соблазнителя малолеток» — тогда мне еще не было восемнадцати.

Пришлось дома сидеть целую неделю, пока гнев не утих.

Мы общались тайком, Дима звонил мне, чтобы пожелать спокойной ночи и украсть все мои плохие сны.

Вот как можно вычеркнуть большую часть своей жизни, все самое ценное, любимое и светлое?

С мясом выдрать? А что от меня потом останется?!

Мы же с Димой так давно вместе.

Я себя без него пока плохо представляю: он - моя первая и единственная любовь…

***

Смахивая слезинки, повисшие на ресницах, грустно улыбаюсь своему отражению: красотка ты, Зоя! Просто красотка.

Я думала, два-три дня отсижусь в стенах дома, но я, похоже, узница стен, минимум на неделю.

Ми-ни-мум!

Ох нет, столько я сидеть не стану. Мне вообще-то в больницу надо: беременность сама себя не проверит, а я хочу убедиться, что все хорошо после автомобильной аварии.

Ребенка я решила оставить. Других вариантов не вижу.

Аборт делать не стану, лишь бы все обошлось без негативных последствий после аварии.

Пытаюсь вспомнить, как это было, ничего не выходит…

Накладываю на синяки заживляющую мазь и немного скрываю их под плотным тоном. Еще бы опухоль удалось скрыть, но это уже из разряда фантастики и фантазий.

Еще рано, но слышится клацанье дверного замка. У меня волоски от страха приподнимаются.

Сердце екает, подкатывая к самому горлу. Теперь я даже жалею, что не завела собаку: она бы гавкала, что ли?

Сколько раз Пашка просил, но я больших собак жутко боюсь с самого детства, поэтому была против. Теперь вдруг понимаю: можно было бы завести небольшую собачонку, такую, чтобы просто тявкала, мама таких называет «звоночек».

Зоя, соберись!

Но на всякий случай прихватила чугунную сковородку и осторожно выхожу в гостиную.

Выхожу и сразу же замечаю виновника.

— Дима, козел! — шиплю, запустив в его сторону сковороду. — Ты что здесь делаешь?! Что ты творишь?

Муж успевает пригнуться. Впрочем, мог бы не пригибаться, из меня снайпер, как из этого лохматого и небритого медведя — балерина.

— Доброе утро. Как ты?

— Чуть не описалась! От страха. Боже… — опираясь ладонью на диван, пытаюсь унять бешено колотящееся сердце. — Зачем ты меня пугаешь?

— Я всего лишь проверить хотел. Как ты… И умыться тоже… Побриться, все дела, — чешет заросшую шею.

У него всегда шея и нижняя часть челюсти дико зарастает, если не побреется день-два…

— У тебя в квартире бритвы закончились? Или вода? Или что?!

— Я здесь ночевал.

— В доме?! Подлец! Я тебя выгнала.

— Вообще-то в машине спал, — мнется. — Зой.

— Не проси вернуться. Не приму. Тебе есть где жить. У Леры перебьешься, в конце концов. Она тебя любит… безмерно. Вот и шуруй к ней.

— Я испугался за тебя вчера. Сильно. Никогда в жизни так не боялся.

— Ээээ… Спасибо.

Дима молча буравит меня взглядом, я же чувствую усталость. Всего-ничего воюем, но сил — на донышке. Вздыхаю.

— Так, шуруй в ванную, позорище. Быстро приведи себя в порядок и выметайся. И сумки заодно заберешь. Не все вещи забрал, так что вывози свое тряхомудие с концами.

— Зо-я.

— Дим, ты одного понять не можешь, да? Ты мне… как соль на рану! Видеть тебя не могу. Ты был для меня всем. Всем, понимаешь? Не могу простить. Не проси… Не смотри на меня так. Напился, проснулся с бабой! Ничего не помнишь?… Не оправдание. Дим, ты мог бы… Не знаю, покаяться как-то раньше, мымру эту уволить… Но ты ее не уволил, просто чуть-чуть подальше убрал. Так, на всякий случай, вдруг еще сгодится, и ко мне таскался, кобелина озабоченный! — смотрю на него с ненавистью. — Вот этого я тебе точно не прощу. Ты же понимал, что-то не то, Дим. Нутром чуял. Так какого хрена промолчал. Промолчал и вел себя, как будто мы только поженились… Мог бы признаться? Нет?! Значит… Нет у нас доверия. Наверное, давно нет! Сама виновата. Ослепла…

— Это я, я виноват. Зой, я мудак. Меня вини! — выдыхает.

А толку?

Топчем на одном месте. Жить дальше как-то надо, вывозить это все.

— Завтракать будешь? Я сыну приготовлю, отвезешь его в школу и разрули там все с директрисой. Выясни, как у него там все. И не пили, ради бога! Нотации не сработают.

— Понял, — как будто веселеет муж.

— И контакты слесаря хорошего мне скинь.

— Зачем?

— Замки сменю. Сигнализацию поставлю. Больше залезть в этот дом без моего ведома не выйдет.

Дима сжимает кулаки. Сжимает и разжимает несколько раз, потом плетется в ванную.

— Я буду проверять, как ты.

— Не надо.

— Видеонаблюдение установлю. Кроссовер выберешь.

— Не хочу.

— Что?

— За руль не хочу. Я…

Взгляд мужа становится предельно внимательным, скользит по мне с беспокойством и горячим теплом. Я прячу за спину дрожащие пальцы.

— Я за руль больше не сяду. Буду пользоваться такси. И я записалась на завтра. К Яковлеву, — называю фамилию адвоката. — Он проконсультирует нас по разводу. Ты только сразу скажи, мне к войне готовиться? Или мирно разведемся?!