Глава 20

Дмитрий

Во мне бешенства — как на складе со взрывчаткой, но я мощно в себе утапливаю это безумие, заставляя дышать.

Делаю Зое скидку на травму! Только поэтому заставляю себя немного притормозить и не обращать внимания на ее колкости.

В конце концов, спокойствие должно выиграть!

Она будет вредничать, пускать в меня иголки, как злющий дикобраз, я стану делать вид, что не замечаю. В конце концов ей надоест меня шпынять и пилить, поймет, как сильно ошибалась, а уж потом я с нее свое возьму.

Сутки из спальни выбираться не будем, кровать в щепки разнесем!

В пыль просто, в труху!

Я так себя уговариваю, только чтобы на одну колкость не ответить и не взбрыкнуть, а если их будет… море — и постоянно?!

Где мне взять терпения, боженька?

— Купим тебе кроссовер, — продолжаю, несмотря на красные вспышки перед глазами. — Полный привод, крепкий кузов, обязательно. Посмотрю, какие достойные варианты есть, выберешь тот, что понравится.

— А кто первый в очереди? — не унимается.

Мне хочется заорать ей: ТЫ! ЕДИНСТВЕННАЯ, БЛЯТЬ!

Какие, нах, очереди?!

Я и не помню, чтобы трахался. Вину испытывал, думая, что едва не допустил, да и терлась вокруг меня эта Лера постоянно, в рот заглядывала. Не глупая, перспективная, расторопная, на лету схватывала и… в рот заглядывала, да. Буквально каждую кроху моего внимания ловила. Я чуть расслабился, мне это льстило даже. Нет, я не изменял Зое даже мысленно, но буду с собой честен, мне не следовало кое в чем Лере помогать. С выбором той же машины, например…

Я испытывал вину в утро, когда проснулся с ней в одной постели и разом ощутил стыд за то, что позволил другой девушке красть мое внимание и на что-то надеяться. Разумеется, сурово пояснил, что к чему. Не уволил, на слезы повелся… Лерка же, блять, ревела… По-настоящему, с соплями, с некрасиво опухшим носом! В ногах у меня ползала, умоляя не увольнять. В провинции семья пьющая, отец бухарик, друзья нехорошие, нет жизни… Новую работу искать сложно, опыт нужен…

Лера клялась, что ни-ни.

Клялась, что ни хрена не помнила — тоже! И одежда на месте….

И я снова дал слабину.

Да, оставил. Перевел в другой офис, а совесть все не унималась, да? Поэтому с Зоей у нас такие фейерверки начались, бешеные. Я в нее заново влюбился, когда понял, что чуть не проебал по совершенной тупости. Она расцвела, а я… Я был готов весь мир к ее ногам положиить и даже осмелился подумать, что маленький прокол о себе не напомнит…

НИ-КОГ-ДА.

Поди ж ты, дерьмо вылезло!

И полилось.

Выходит, что с Лерой я не то, что трахался, а смачно ебался! Такие крики весь этаж, все соседи по отелю должны были слышать. Странно, что раньше слухи не поползли даже среди сотрудников, с которыми отмечали за городом.

Потом Лера, мать ее за ногу, выдала, что я к ней, видите ли, сам пришел, а она мне отказать не смогла.

Выходит, она под мой член с удовольствием пиздой подставилась, а потом… одела нас? А чего же я такой… до скрипоты чистый был?!

Словно и не ебался, как грязное животное. Вымылся, что ли? И оделся?

Не помню же ни хрена, отрубило!

Зато ясно понимаю: утром Лера сказала мне одно, при жене — другое. Еще и МИТЕЙ назвала. Тоже… при жене.

Влюбилась, что ли? Но явно врушка… Проверить ее было разумной идеей. Но как же сложно результатов дождаться!

Теперь сам не понимаю, согрешил или нет. По ощущениям. не грешил я. Сердце занято любимой женой, но все факты кричат о том, что я такой же слабый на зов члена, как и все остальные мужчины.

***

Приезжаем домой, Зоя плетется в нашу ванную, я за ней следом. Жена выставляет ладонь.

— Тебе нельзя.

— Я помочь!

— Помог. Спасибо. Больше ничего от тебя не хочу. Дим… Прошу. уйди.

— Вот, значит, как ты? Жопой ко мне, да? Не хочешь услышать, как мне хуево от того, что вокруг происходит? Видно, что я кайфую?

— Нет. Но видела, как ты кайфовал. А еще… Еще это очень удобно — иметь крепкий тыл и задорный левак.

— Это не твои слова. Кто тебя надоумил? Этот мажор? Да я его убью!

— Это факты, Дим. Уйди, пожалуйста. Мне плохо. Я хочу немного помыться и лягу спать.

— Я в доме останусь. Вдруг тебе плохо станет?

— Скорую вызовем. Справились же без тебя… Не умерли. Дим, это конец. Хватит… тыкать дохлую мышь, она не побежит.

— Зой, я люблю тебя. Я тебя люблю. Что мне сделать, чтобы ты хотя бы немного притормозила? Выслушала? Попыталась увидеть ситуацию моими глазами? А? Что? Я все сделаю… Зой… Вот… Я… Я даже на колени встал!

Жена смотрит на меня сверху вниз и качает головой, вытирая слезы.

— Пожалуйста. Уйди. Нам еще сына как-то… воспитывать… Давай мы хотя бы мирно существующими соседями останемся.

— Бляяя… — мне реветь охота, приложившись лбом к косяку.

Такая безнадега, сукааааа… Где моя веревка с мылом?

Не слышит же меня! Не слы-шит! Уперлась рогом, рогами… Я ее сам рогами наградил, да? Как тошно от всего.

— Даже не друзьями, Зой. Жестокая ты.

— С предателями не дружат, Дим. Спасибо, что приехал, и… пока.

Закрывает дверь ванной. Приходится встать, покряхтывая, как старичелло. Колени хрустят еще. Пиздец, из меня песок посыплется скоро. Недаром назвали Зойкиным папашей.

Пашка маячит в гостиной.

Пытаюсь сыграть в блеф, прошу его:

— Где у нас постельное, в гостевой кости брошу.

— Не, пап. В другом месте бросай, — бычит и кивает на выход.

— Паш, ну ты-то хоть, а… — прошу. — Не быкуй.

— Не быкую. Просто я все слышал.

— Что ты слышал?

— Все. Не рассказывай тут…

— Да можешь ты нормально объясниться или тоже решил загадками говорить?

— Это ты у своей шлюхи спроси. Машину купишь ей? Купишь? — спрашивает с неожиданной агрессией и предлагает. — КУПИ! Я и ее разобью. Еще купишь — я еще разобью. Я слышал, ты много чего ей обещал…

— Ты о чем сейчас? Ты что-то не так понял, Паш. Тебя за нос водят, как…

— Как пацана, да? Окей. Понял-принял.

Вот, пожалуйста, еще одна обиженка на то, что я его назвал пацаном.

Так…

Похоже, я им только глаза мозолю и бешу невероятно.

Надо свалить, но как я уеду?

В машине, что ли, поспать?!

До утра ворочался, без сна. В итоге устал, сморило…

Кое-как уснул, подложив локоть под голову, позвонил Антон.

— Приезжай. Кое-что есть. Тебе не понравится.