Глава 31

Зоя

Мы за столиком вот уже целых полтора часа. Алекс — хороший собеседник, умеет увлечь. Время летит незаметно, когда я не задумываюсь о том, на что рассчитывает этот мужчина.

Минуты растягиваются в бесконечность во время нашего танца. Слишком долго.

Горячие ладони, жаркое дыхание с привкусом вина где-то у моей скулы. Губы Алекса двигаются к уху, ладони смыкаются на талии в замок — внутри все стынет.

Если он попытается меня поцеловать, я сбегу, думаю с паникой.

— Ты очень напряжена, расслабься, — поглаживает меня по спине.

Напрягаюсь еще больше, когда ладонь мужчины движется вниз.

Сердце вот-вот из груди выскочит и вовсе не потому, что меня это цепляет.

— Извини, — шепчу. — Это сложнее, чем казалось.

Стоит признаться, камень на душе становится легче. Губы Алекса замирают на моей щеке, я выскальзываю из его рук и сажусь обратно за столик.

Бросила красивого мужика посреди танца…

Если он разозлится и подумает, что я чокнутая, и просто уйдет, обидевшись, будет в самый раз.

Я даже с каким-то облегчением думаю, что он уйдет…

Но…

Алекс возвращается за стол, садится напротив, молча пьет вино, подливает в мой бокал.

— Ты не сделала ни глотка. Я не угадал со вкусом? Любишь другое.

— Напротив, угадал. И с вином, и с выбором блюд. И вообще, со многим…

Просто идеальный! И почему это не цепляет: он же сексуальный. Объективно, сексуальный! Но если бы мою женскую сущность проверили на влечение к этому мужчине и залезли бы в трусики, там бы обнаружилась пустыня Сахара.

Я сухая, ни одного намека на волнение. Мое внутреннее я этот мужчина не смог даже немного взволноваться. Ни капли влаги на трусики.

— Ты просто идеальный мужчина, Алекс. Даже с моим сыном подружился.

— Ему не хватает отца. Но так как отец по всем фронтам продул, то… — не заканчивает, оставляет мне пространство додумать самой.

А я…

Нет, не вижу другого мужчину в роли отца Паши.

— Дорогой Алекс, быть родителем не равно быть другом. Когда-нибудь ты это поймешь. Наверное, поймешь, когда сам станешь родителем.

— Думаешь, я не хотел? Не стремился встретить ту, с которой можно создать семью? Все в пустую. И вот случайная встреча с тобой, и меня клинит. Так сильно клинит… — качает головой. — Ты бы только знала. Хочется поскорее вырвать тебя из лап этого эмоционального ступора.

— Как жаль, что мы не влюбляемся по щелчку, да?

— Выпей хотя бы немного вина, ослабь границы, — просит он, поглаживая мои пальцы, подносит руку ко рту, целует.

— Я бы с удовольствием, но после косметолога не могу, — вру.

— Ты ставила себе что-то? По тебе не скажешь.

— Не заставляй меня краснеть.

— Хочу заставить тебя покраснеть. Раскраснеться. Быть открытой, доступной, чуточку развязной, свободной… Быть собой.

Сопротивление достигает максимума, вымученно улыбаюсь.

Вечер проходит отстойно. Просто отстойно… У меня разболелась голова, я хочу раздеться, я хочу умыться, я хочу в свою пижаму и не слушать о том, какой мне нужно быть…

— Ты замечательный, Алекс. Спасибо за поддержку в непростой период. Мне нужно больше времени.

Наверное.

Или нет…

— Тебе просто нужно развестись, совсем порвать эту связь и тогда станет легче.

— Спасибо за вечер. Вызовешь мне такси?

— Я тебя отвезу. Зой… — в темном взгляде Алекса вспыхивает колючая обида.

Пожалуй, первая эмоция, в которую я верю за этот вечер.

— Я хотя бы могу тебя отвезти?! — злится. — Просто, блять, отвезти. Даже на кофе напрашиваться не стану! Хотя я искренне не понимаю, почему ты принципиально ломаешься, когда… изменой муж окунул тебя с головой дерьмо!

— Вот только это между мной и мужем. Не между мной и тобой! — вспыхиваю.

Быстро выхватываю из сумочки кошелек, оставив на столе крупную купюру, и поднимаюсь.

— Я все же поеду на такси. Спасибо за вечер, Алекс. Было чудесно.

— Так чудесно, что ты сбегаешь?! — вскакивает, злой.

За ним в сторону отлетает стул.

— Всего хорошего.

Я сбегаю.

Как трусиха. Как настоящая трусиха!

Но зато выдыхаю в салоне такси свободнее.

Расслабляюсь, когда оказываюсь дома, немного поплакав и поругав себя, я принимаю душ и выхожу в халате, наброшенном на голое тело.

На голове тюрбан… и в голове ни одной мысли о том, как я проведу этот вечер.

— Что ты больно рано вернулась, Зоя. Свидание не удалось?! — слышится ехидный голос… мужа.

— Охренел, скотина?! А ну выметайся! — ахаю. — Ты как… Как проник?!

— Закрывать надо. Ты чем думаешь, когда порхаешь вся такая красивая, блять, и просто о правилах безопасности забываешь, нах! Окно нараспашку. Влезай не хочу. Или окно для любовничка открытым оставила?!

— Точно не для тебя, козел! — шиплю, заводясь за секунду.

Митя стоит как ни в чем не бывало. Сегодня на нем простые спортивные брюки и футболка. Может быть, он прямиком со спортзала? Муж хорошо сложен, даже слишком…

У меня при взгляде на его мускулистую грудь, бешено вздымающуюся и опадающую, дыхание перехватывает. Тоже становится сложно дышать. В груди бурлят эмоции, пульс учащается.

— На хрен пошел.

— А ты выгони меня! — предлагает, расставив ноги пошире.

— Какого черта ты приперся? Леонид за тебя просил, обещал встречу устроить завтра,а ты…. Все, никакого завтра не будет. Понял? Видеть тебя не хочу. Слышать не желаю.

— Я и хотел завтра, но, блять, совершенно случайно увидел, как ты в ресторан с хахалем впорхнула, и не смог сдержаться, — глухо рычит и подступает близко. — У тебя с ним было? — спрашивает.

На висках бьется венка.

— Было, спрашиваю? — рявкает в лицо, оказавшись слишком близко. — Ты уже с ним была?!

— Может, и было. Тебя не касается. Иди свою Лерочку в розочку трахай. Или уже приелась тугая розочка?

— Не трахал я ее.

— То трахал, то не трахал. Голова от тебя болит. Иди отсюда! — повышаю голос, начиная нервничать, потому что Митя и не думает уходить, напротив, становится ближе и обхватывает мои плечи пальцами.

— Иди ко мне! — насильно обнимает, впечатывая в свою грудь. — Просто послушай, как мое сердце рядом с тобой бьется. Ни с кем так не бьется. Не верь никому…

— Я и так больше никому не верю. Спасибо тебе! Убил веру. Растоптал. Надругался… — отпихиваю.

Муж только сильнее стискивает одной рукой, зарывается носом в мою шею, шумно вдыхает.

— Блять… Как хочу тебя…

В низ моего живота толкается его внушительная эрекция.

Внутри все екает, дрожит. Губы мужа становятся настойчивее, целуют напористо шею.

Дыхание шумное, Дима стонет, стискивает ягодицы.

— Под халатом — ничего? — спрашивает хрипло и развязывает узел.