Глава 55

Зоя

Митя дергает меня на себя.

— Сейчас я тебе платье испорчу, поняла?! Так испорчу… — дышит тяжело, зверски.

— Что?

— Трахну! Так вытрахаю, блять, слов, сука, нет, как вытрахаю!

— Это ты своей новой бабе так говори, а меня в покое оставь!

Я дернула ручку, открыла дверь, хотела встать — не пускает.

— И не держи меня!

— Зой…

— Ничего слышать не хочу. Кончено, так кончено! Прямым текстом бы сказал и шел миловаться со своей новой мымрой!

— Зоя, ты ремень не отстегнула, ревнивица…

Дима отщелкивает ремень и придерживает меня за локоть.

— А вот теперь я тебе уйти не даю. Я! Ты что выдумала? Какие, на хрен, бабы?! Я пашу, как конь. Не веришь, у Мирослава спроси. В офисе через день ночуем. С ремонтом дома я зарылся по уши… То в офисе сплю, то в дальней комнате дома, среди запахов стройки дома. Не до баб мне. Есть, правда, одна… — смотрит мне в глаза с вызовом. — Хочу, аж зубы сводит, и мозоли скоро натру, так дрочу на нее, козу…

— Так поди к ней и скажи, что с ума сходишь!

— Так и говорю! Хочу тебя! — кричит. — Довольна?!

— А чего ты мне это кричишь, дурак! Ей и кричи…

— Тебя хочу, глупая. ТЕБЯ!

— Ага… Хочешь. Как же… Ты на меня даже не смотришь сегодня. Я платье надела, я собиралась… три часа! Я, блин… Ладно, я стала толстая, так и скажи… — вытираю слезы.

— Ты дуреха! — рывком тянет на себя, обнимая. — И я не смотрю на тебя, чтобы не наброситься, яйца звенят.

— Не верю.

— Так потрогай, — тянет ладонь на брюки.

Они стали просторными. Похудел.

Накрываю ширинку, у Димы мощная эрекция. Сжимаю пальцами, дернув вверх и вниз.

— А вот это уже опасные действия, — мычит Дима, шумно дыша. — Так и трусы заляпать можно. Дурочка. Накрутила себя. Херни надумала… Люблю я тебя, безумно. Хочу ужасно. Но ты надолго в свою терапию ушла, и я, блин, не знаю, в какой момент к тебе можно! Едва дышу рядом с тобой, чтобы не спугнуь, нах!

— Дима…

Я застываю от потока его откровений.

Дима смотрит на меня зверски, с жаждой, будто хочет содрать с меня платье и жестко вытрахать каждую из моих дырочек… Каждую.!

В груди екает сердце, а следом стремительно по телу разливается жаркая патока, наливаясь между ног пульсацией невыносимой.

— Хочешь?!

— Хуею с того, как хочу. Когда тебе… можно… будет… — сипит. — А ты еще расфуфырилась… сегодня! Издеваешься!

— Мить, Дим… — подаюсь немного вперед. — Димочка… Мне не то, что можно. Мне нужно! Я скоро одеяло трахать между ног буду! Так понятно? — заявляю прямым текстом, покраснев.

— Яснее ясного, — сглатывает и прижимается к моему рту.

Ведет губами по губам. Не целует, дышит.

Низ живота сводит спазмами.

— Люблю. Люблю… Маленькая, хочу дико. Так что… В театр? В ресторан? Или ко мне? В отель…

— Давай в театр…

— Зооооооя… — стонет.

— Шучу. Я не покупала билеты в театр. Поехали в отель. В номера! — добавляю со смехом.

Дима запечатывает мой рот поцелуем:

— Как красиво ты смеешься… Надеюсь, буду слышать чаще, как ты это делаешь!

Мы целуемся. Я стремлюсь стать еще ближе, глажу Диму по шее, по широким плечам, по бурно вздымающейся и опадающей груди, млея.

Пальцы ползут дальше, ниже. Опускаю их на пряжку ремня, пока язык выкручивается, как может, во рту у Димы, ловлю его шумное дыхание, стоны, толчки в ответ.

— Аааа… Что твооришь? Зачем… туда. Блять, Зой… Зой, прекрати дразнить, — стонет, содрогнувшись всем своим мощным телом, когда я запускаю руку под брюки и оттягиваю вниз трусы.

Член упруго подпрыгивает в мою ладонь.

Последний раз коснувшись его языка своим, отстраняюсь, облизнув губы.

— Я тебя не дразнить, я тебя сосать буду… — и быстро наклоняюсь, накрыв ртом горячую головку, текущую.

— Ебать, — выдыхает шумно. — Ебать-ебать, Зо-о-оя…

Облизываю и посасывакю крупный конец, собирая его солоноватый вкус. Давно не пробовала его член, боже, как давно во рту не держала. Соскучилась, слюни пускаю на горячий, твердый ствол, нанизываясь ртом все ниже и ниже, беря глубже.

Ладонь Димы опускается на мой затылок, пальцы теребят прдяи. Он запускает пальцы глубоко, придерживая за волосы у самых корней и надавливает, прося взять поглубже.

Охотно исполняю.

Сама задаю темп движений, знаю, как Дима любит. Его ладонь на моем затылке — лишь приятное подтверждение тому, что между нами ничего не остыло. Боже, между нами горит синим пламенем!

— Давай, Зоя… Соси хуй… Соси… Сколько я в твоем ротике не был, а? Сколько? — мычит. — Каждый месяц простоя без минетов, ска, будет наказан… — давит сильнее и прихватывает волосы грубее, показывая, что хочет больше и жестче.

Вобрав как можно глубже, работаю горлом, впуская и выпуская, впуская и выпуская.

— Пиздец… Зой, кончу. Кончу сейчас. Блять. Как хорошо… да… Еще вот так… Да… Глубже… Родная моя. Любимая. Маленькая, бери… Даааа! — и с громким стоном выпускает мне в глотку теплую струю спермы.

Пока он кончает, я изо всех несколько раз сжимаю и разжимаю бедра, между ними проносится сильный всполох. Клитор от трения о трусики вызывает сильные спазмы, и меня тоже уносит горячим фонтаном удовольствия.

Медленно выпускаю член, наконец, дыша через нос. Лицо все потное, волосы мокрыми стали. Митя добивает остатки своего удовольствиия, двигаясь медленными толчками, выцеживает мне в рот остатки спермы. С последним затухающим толчком выпускаю головку, облизав, и поднимаюсь.

У Мити пьяный и счастливый вид, он сгребает меня в охапку, шепчет куда-то в висок.

— Вот это отсос. Кайфовый… Зой… Когда ты так сосешь, какие бабы, дурная? Я о тебе все эти месяцы мечтал, — находит рот и с чувством глубоко целует, обнимая.

Несколько минут проходит в поцелуях и теплых, приятных признаниях, пока член, который я поглаживаю пальцами, наслаждаясь им, снова не становится твердым.

— А вот теперь поехали. У меня снова колом стоит… Пристегнись.

И, кажется, эта его лукавая усмешка «пристегнись» касается не только ремня машины, но и всего того, что дальше будет между нами происходить. Кажется, я попала… И моему платью точно не выжить в этой схватке с оголодавшим мужиком.