Эпилог

Зоя

Сердце постукивает с запозданием, еще таится в грудной клетке, словно боится быть обнаруженным. Я несколько месяцев над своими страхами работала, надо и порог дома попытаться перешагнуть. Дима тянет меня за собой, вручает ключи.

Тяжелый, холодный металл. Совсем другие ключи, и дверь — другая. Все — другое. Я будто захожу в гости.

Порог.

Пульс ускоряется.

Я неосознанно опускаю взгляд.

Просторная веранда стала, светлая. У нас была намного меньше. Помню, я хотела больше, но Дима настоял на небольшой веранде, и в итоге она вышла так себе. Мы хотели изменить, но руки никак не доходили. Вот, сейчас у Димы руки дошли.

Шаг за шагом страхи тают, любопытство крепчает.

Когда переступаем порог, ведущий в дом, страхи окончательно исчезают под изумлением:

— О боже! Ты что с нашим домом сделал?

Дима застывает.

— Тебе не нравится? Я даже план менял.

— Вижу, что ты подошел к вопросу основательно…

Мама дорогая, лестница в другом месте, комнаты выглядят иначе.

Паркет, цвет стен…

Дом еще пустой, надо купить мебель.

— Я уже заказал мебель, — говорит Дима

— Ты мысли мои читаешь, что ли? — смеюсь. — Я только о мебели подумала, а еще…

Я маню его к себе пальцем поближе и ущипнула за нос.

— Еще я думаю о том, какой ты лгунишка! Ты же сказал, что ты в дальней комнате спишь, почти бомжуешь!

— Не говорил я, что бомжую.

— Прости, это Пашка масла в огонь подлил.

— Я реально все это время в дальней комнате сплю. Там, кстати, будет детская. И это единственная комната, в которой ремонт еще не закончен. И мебель кое-где есть… В спальне, например. Показать, где она? — предлагает невинно.

— Я должна посмотреть, какую мебель ты заказал. Вдруг кошмарную? — хватаюсь за сердце.

— Функциональную, стильную и сдержанную. Оставляю за тобой коронное право наполнить дом тем самым… барахлом… То есть мелочами, которые и придают уют. Все эти тряпочки, вазочки, свечи, картины…

— Ах ты… Считаешь, что на большее я не способна?

— Зой, я детскую тебе оставил. И учти, ты вообще не хотела этот дом оставлять, а теперь обижаешься, что я на свой вкус все сделал?

— На свой?

— Дизайнер советовал.

— Она женщина? — уточняю ревниво.

— Мужчина! — перекрестился Митя. — И он уже основательно от меня устал. Я вынес ему мозг так, как будто ты была рядом. Старался, словом! — гордо расправил плечи.

— Покажи мне спальню, — пытаясь быть строгой, сдерживаю улыбку. — Я хочу оценить, все ли хорошо у тебя со вкусом. Там уже есть мебель, так?

— Все есть, маленькая, — привлекает меня к себе Дима и шепчет в волосы. — Кажется, я справился. Ждем мебель завтра, фоткаем и на продажу выставляем, да?

— Обалдел, что ли? Ты только что сказал, что я смогу все выбрать на свой вкус и уже лишаешь меня этого?

— Контакт проверяю.

— Я твой контакт сейчас проверю… Контакт с реальностью, в которой ты — просто свободный мужчина, а я — свободная женщина, и нас…

— Скажешь, что нас мало что связывает, я тебе член в рот затолкаю. Прямо здесь… — произносит угрожающе. — Посередине пустой гостиной. Ох, как сладко и громко выйдет. Тут эхо… На десять баллов. Пора бы наполнить этот дом верными звуками, да? Как ты причмокиваешь…

— Кровать, Дима. Мебель. Фантазируй потише. А то стены уже стыдливо покраснели.

Я все еще держу дистанцию. Пусть знает, что меня одним домом не купить, и все предельно серьезно.

Но когда я вхожу в спальню, а там стоят цветы, накрыт столик с фруктами и даже одеяло красиво отброшено, а на постели и рядом с кроватью алые лепестки роз красуются, не могу сдержать улыбку.

— Конфетно-букетный? Дим… Лепестки на кровати… Тебе лет сколько?

— Сорок с хвостиком.

— Прибедняешься. Тебе в апреле сорок один стукнет.

— Вот когда стукнет, тогда будет сорок один. А сейчас — сорок. С хвостиком! — повторяет упрямо.

Я делаю шаг к кровати, опускаю сумочку на стул, сажусь. Матрас упругий, высокий.

— Благодаря тому пиздецу, в который превратился этот год, я как-то даже не ощутил всю кошмарность сорока лет. На кризис места не осталось… — смеется.

Я начинаю расстегивать пуговички на блузке, под пристальным взглядом Димы.

— Что ты задумала?

— Проверить кровать, как следует, разумеется. Если у тебя встречи на сегодня назначены, отмени. Надо оживить этот дом…

— Надо оживить, — подходит Дима, на ходу раздеваясь. — Ох, блять, как оживим сейчас…

Раздевшись до трусов, Дима помогает справиться с одеждой и мне, потом мягко заваливает на кровать, целуемся неспешно, он мнет грудь и ягодицы, спуская мои трусики. Я делаю то же самое с его трусами, освобождая твердый член.

Ласкаем друг друга, постанывая. Дима разворачивает меня к себе спиной, прижимается сзади и медленно входит, по сантиметру меня для себя растягивая.

Я закатываю глаза от удовольствия, распахиваю их и упираюсь взглядом в большое напольное зеркало, куда смотрит, не отрываясь, Дима. Трахает меня и смотрит, смотрит и трахает… Так красиво, так хорошо… Боже, улетаю почти сразу же…

— Еще? — ускоряется к финишу.

— Да. Да…

— Уверена? — тискает мое ушко зубами.

— Да!

— Плохо слышу… — стонет сам. — Еще раз повтори!

— Да… Да… Дима, я сейчас…

— За меня выйдешь?! — перебивает.

И я на автомате снова громко стону:

— ДА! Да… Ооо… Димааааа…

Он стискивает меня крепче, кончая, целует. Потом подает сухие салфетки и наблюдает, как я собираю потеки наших выделений между бедер, помогает.

Разваливаемся на кровати.

— Она больше, чем предыдущая, — замечаю с удовольствием. — И матрас хороший.

— Взял с расчетом того, что иногда между нами будет лежать маленькая такая девчушка…

— Все продумал.

— У меня была бездна одиночества. Без тебя, — отвечает серьезно.

Дима тянется к тумбочке со своей стороны кровати, достает оттуда кольцо и с удовольствием натягивает его на мой безымянный палец.

— Ты согласилась стать моей женой. Снова.

— Когда?! — ахаю. — Во время секса? У меня мозги были в отключке…

— А ты подключайся к этой реальности поскорее, пока я на передых пошел, потом снова тебя отключать буду…

— Это было коварно. Дима… — затаив дыхание, смотрю на кольцо.

— Большое.

— Нравится?

Нравится. Но дорогое, пипец! С сапфиром и россыпью бриллиантов.

— Вызывающе красивое, кричащее… — продолжаю задумчиво.

— Кричащее, — подтверждает Дима. — Кричащее всему миру: да пошли вы, у нас все заебись!

— Ох…

— Это да? Да в момент осознанности? — дразнит.

Не раздумывая ни минуты, отвечаю:

— Да.

— Супер… — выдыхает Дима.

Он замирает, блаженно жмурясь, с сытой улыбкой на лице.

— Дим.

— Ммм?

— Я люблю тебя. Очень. Спасибо, что поборолся за нас.

— Спасибо тебе, маленькая. Без тебя… ничего бы этого не было. Я бы не променял никогда… даже целую вечность… на одну-единственную жизнь с тобой.

— Ты хочешь, чтобы я сейчас плакала.

— Надеюсь, только от счастья.

— Да, — киваю, прижимаюсь к любимому, целуя его. — Да-да-да.

***

Спустя время

Мы с Димой съехались в тот же день. Паша по этому поводу только рассмеялся звонко и от души поздравил. Дом ему Митя, кстати, показал намного раньше меня, и, как признался в дальнейшем, Паша ему кое-что подсказывал. Заговорщики… Я и не подозревала!

Слух о том, что мы снова сошлись, сотряс наших родственников так, как не сотрясло скандальное видео.

Мама с папой приехали меня спасать! Ой, умора…

Дима вежливо, но твердо отправил их к себе, а когда мой пьяненький отец попытался бурагозить, выставил его за калитку.

— Ты как… Как с родителями поступаешь? — лепетала мама.

— То, как вы этого заслужили, — ответила я. — Дима мне никогда не изменял, это проделки его врагов.

— И ты поверила? Он же врет… Всю жизнь тебе изменять будет.

— Как папа, да? — не выдержала я.

Мама покрывается пятнами и начинает перебирать сумочку.

— Что ты такое говоришь?

— Мама, я прекрасно помню, как вы скандалили. Мне было пять, когда вы ругались из-за того, что папа налево гульнул. Он иногда любит выпить крепко и по пьяной лавочке с другой переспал. Потом вы скандал замяли и жить начали дальше. Мне было десять, когда я заметила, как ты после очередной гулянки папы рубашки его изучаешь, чуть не с лупой и все вещи нюхаешь. И я об этом всегда молчала, но довольно. Ни во что лезть не буду. Ваша жизнь, ваши отношения. Но я так жить не хочу, ясно? Не хочу в своем мужике сомневаться и всю жизнь рубашки нюхать, с мыслями, а не загулял ли он по пьяни? Дима не такой! Так что хватит меня жизни учить. Не маленькая. Дима мне не изменял, и точка. А если тебе до сих пор обидно, за гулянки отца, так с ним и решай, ясно? На меня проблемы свои не вешайте. И в следующий раз, если захотите прийти, приходите без осуждения и с радостью. Только так общаться получится. Не иначе…

Родители примирились с ситуацией не сразу, но как родилась наша дочь они сразу же поджали хвосты и прикусили языки. Еще и других родственников стыдить начали, припоминая их собственные грешки и похождения.

***

— Я тебе кое в чем соврал, маленькая, — однажды вечером признается Дима, стоя у детской кроватки

— Что такое?

— Я говорил, что у меня одна любимая — ты. Но, походу, теперь две… Две самые любимые женщины! — муж смотрит на дочурку с нежнейшей улыбкой. — Она такая красивая, наша. Идеальная просто…

***

Мы с Димой сыграли свадьбу через три месяца после рождения дочери Софии. Дима хотел раньше, но я заупрямилась, потому что встретила свадебное платье своей мечты и если уж выходить замуж снова… за бывшего мужа, то только в самом красивом платье на свете.

Дима посмотрел, оценил, согласился. Конечно, эти уговоры стоили мне еще большого количества ласк и задабриваний Димы, который уже просто делал вид, что обижен, а сам довольно купался в моей заботе и ласке. Разумеется, я его раскусила почти сразу же, но позволила ему думать, будто это не так. Понежила своего мужчину… Думаю, он это заслужил, как никто другой.

Свадьба была пышной и яркой: такой, о какой я всегда мечтала.

Удивительно, но у настоящих желаний нет срока давности. Они обязательно исполняются. В самый подходящий момент.

С тем самым человеком, с которым я готова пройти эту жизнь рука об руку и никак иначе.