Глава 12. Человек у окна

Глава 12. Человек у окна

Артём

Ася сидит на табурете и рисует тень от настольной лампы. Она говорит, что обычные предметы рисовать скучно, зато тень всегда немного врёт. Я не спорю. У неё сейчас такой возраст, когда спорить нужно только о действительно важном. Например, почему нельзя оставлять рюкзак возле пилы, даже если она выключена.

— К тебе новая женщина приходила, — говорит дочь.

У меня в руках струбцина. Я чуть не затягиваю её лишний раз.

— Ирина. Она помогает с заказами.

— Я знаю. Нина сказала. Почему она всё время смотрит в телефон?

— У неё маленький ребёнок.

Ася проводит длинную линию.

— Мама тоже всё время смотрит. Только у неё большой ребёнок.

Смеюсь и сразу понимаю, что это не шутка. Оксана недавно жаловалась: дочь обижается, когда отвечаешь на работу за ужином. Я сам отвечаю не меньше. Удобно считать чужую занятость недостатком, пока не замечаешь собственную.

Убираю телефон в ящик.

— Так лучше?

— Сейчас да.

Мы проводим вместе два вечера в неделю и выходные через раз. Не всегда точно по календарю: у неё соревнования, у Оксаны дежурства, у меня выезды. Мы научились договариваться после того, как перестали быть мужем и женой. Жаль, что раньше не умели.

Когда Ирина пришла в мастерскую, я сразу заметил её привычку извиняться за время. За то, что нужно уйти, за паузу в разговоре, за звонок ребёнку. Такие извинения не берутся из воздуха. Но я не спрашивал, кто её этому научил. Нина предупредила только, что сейчас ей трудно и что жалость она распознаёт раньше, чем успеваешь открыть рот.

Работает Ирина точно. Не без ошибок. Мне это даже нравится больше, чем аккуратная легенда об идеальном сотруднике. Она звонит и говорит: здесь я не досчитала, давайте исправим. Я знаю людей, которые будут неделю доказывать, что виновата стена.

Её муж приезжал в библиотеку с папкой, которую почти не открыл. Бумаги были ему не нужны. Ему нужен был человек, который смутится и начнёт оправдываться.

Я стоял рядом и впервые за долгое время хотел вмешаться так сильно, что пришлось удержаться. Не потому, что боялся. Потому, что видел: Ирина пытается ответить сама. Если влезу, потом она будет помнить не то, что справилась, а то, что её защитили.

Дочь поднимает рисунок.

— Похоже?

Лампа на бумаге угловатая, тень огромная.

— На то, как ты видишь.

— Это значит нет?

— Это значит, что мне нравится. А если хочешь точно, тут основание шире.

Она вздыхает, но правит. Оксана говорит, я иногда слишком стараюсь быть удобным отцом и избегаю замечаний. Может быть. Когда видишь ребёнка не каждый день, легко превратить встречу в праздник, а все трудные вещи оставить другому родителю. Я стараюсь так не делать. Иногда получается.

Приходит сообщение от Ирины. Она спрашивает про сроки сушки и присылает фотографию стула, который хочет предложить клиентке. В конце: «Если не поздно».

Смотрю на часы. Половина восьмого.

Отвечаю: «По работе до девяти нормально. После отвечу утром. Стул хороший, но крепления посмотрю завтра».

Ася читает по моему лицу, что я уже мысленно ушёл.

— Ты обещал не смотреть.

— Да. Прости.

Убираю телефон. Не объясняю, что это важный заказ. Для дочери обещание тоже важное.

Позже, когда отвожу её домой, Оксана выходит на площадку в толстых носках. У неё усталое лицо и след от очков на переносице.

— Она сегодня рисовала? Отлично. Завтра нужен фартук на технологию, у меня не успел высохнуть.

— Завезу утром.

— Не обещай, если выезд.

— Переставлю на девять. Завезу.

Она кивает. Потом замечает что-то во мне и улыбается.

— Ты давно так не смотрел.

— Как?

— Будто всё время собираешься что-то сказать и передумываешь.

Хочу отмахнуться. Не отмахиваюсь.

— У меня сотрудница новая. Ей сейчас сложно.

— Тогда не перепутай желание помочь с правом стать главным.

Смотрю на бывшую жену. Когда-то я называл её резкой. Теперь понимаю, сколько времени она экономит прямыми словами.

— Я помню.

— Хорошо бы.

В машине долго не завожу двигатель. Четыре года назад я тоже был уверен, что всё делаю для семьи. Брал лишние заказы, обещал отпуска после следующего большого проекта, забывал, что у обещаний есть срок годности. Оксана перестала ждать. Я не предал её с другой женщиной, но часто оставлял одну с жизнью, которая должна была быть общей.

От этого знания не становишься безошибочным. Только чуть раньше замечаешь, когда опять выбираешь удобное объяснение.

У мастерской горит одно окно. Я забыл выключить лампу на Иринином столе. Поднимаюсь, прохожу между креслами.

На столе лежит её список вопросов. Ровный почерк, аккуратные квадраты слева. В конце отдельная строка: «Не обещать за другого».

Не знаю, мне это напоминание или ей самой.

Наутро везу Асе фартук. Потом приезжаю в мастерскую и смотрю крепления стула. Они действительно требуют замены.

Пишу Ирине срок и стоимость. Добавляю: «Если клиенту не подходит, скажем прямо».

Долго смотрю на экран. Хочется спросить, выспалась ли она. Но мы ещё не настолько близки, чтобы её сон стал моим делом.

Отправляю только про стул.