Глава 13. Двадцать восемь квадратов

Глава 13. Двадцать восемь квадратов

Первую квартиру я смотрю с Мишей на руках и риелтором, который не знает, куда деть глаза. По телефону он сказал, что хозяйка не против ребёнка. Теперь хозяйка стоит на пороге и повторяет:

— Я думала, постарше.

Миша спит. Не ломает мебель, не рисует на стенах. Даже не умеет держать карандаш. Но его существование уже считается риском.

— Я плачу залог, — говорю. — И готова обсуждать условия.

— Это понятно. Но у вас муж есть? Кто оплачивать будет?

Показываю выписку по поступлениям, которую подготовила заранее. Небольшие суммы, зато несколько. Хозяйка не смотрит.

— Мне нужна стабильность.

Выходим на лестницу. Риелтор разводит руками.

— Такие сейчас люди. Давайте другую посмотрим.

Другая дороже. Третья на четвёртом этаже без лифта. В четвёртой пахнет так, что я не захожу дальше прихожей. К вечеру у меня болят плечи и хочется позвонить свекрови. Просто спросить, можно ли хотя бы на месяц, пока я ищу.

Вижу на экране её последнее сообщение: «Если передумаешь, сначала извинись перед Пашей. Он тоже отец».

Убираю телефон.

Нина не говорит, что я обязана остаться. Она помогает пересчитать бюджет. Мы сидим над блокнотом, пока дети спят.

— Смотри, — говорит. — Если возьмёшь ещё один постоянный проект, а не разовые заявки, уже будет понятнее. Только не надо работать ночью каждый день.

— А когда?

Она молчит. У неё нет ответа, который сделает материнство лёгким. И я ценю, что она его не придумывает.

Галина присылает письмо на следующий день. Сначала она поговорила с Еленой Сергеевной, потом переслала мне мою таблицу и переписку, участницей которой я была. Никаких чужих счетов, никаких секретных архивов. Сухие строки, где Паша пишет: «Иркины деньги в общий оборот не включать, это на дом».

Сижу перед экраном, пока слова не перестают расплываться.

Он знал. Не мог забыть, не перепутал, не считал добровольным подарком. Он сам отделил деньги от бизнеса.

Письмо отправлено за год до моей беременности. До того, как Ксюша переехала. Я не понимаю, когда именно семейная стройка стала способом оставить меня без жилья. И хочу понять уже не только ради суда.

Елена Сергеевна добавляет переписку к материалам. У нас запланирована встреча по дальнейшим действиям. Процесс обещает быть долгим и дорогим. Мы обсуждаем, какие шаги делать сейчас, а какие могут подождать. Впервые я принимаю решение о расходах на защиту себя без чьего-либо разрешения.

На квартиру я натыкаюсь случайно — в районной группе. Маленькая студия, двадцать восемь квадратов, второй этаж в доме с лифтом. Хозяйка уезжает к дочери на год. Цена ниже, потому что мебель старая и нет красивого ремонта.

Звоню, заранее готовясь объяснять ребёнка.

— Сколько ему? — спрашивает женщина.

— Почти два месяца.

— Значит, шторы пока не сорвёт. Приезжайте.

В квартире скрипит шкаф и на кухонной дверце не хватает ручки. В ванной всё работает. Окно выходит во двор, где растёт огромная липа. На подоконнике след от цветочного горшка.

— Это я не отмыла, — говорит хозяйка, Зоя Петровна. — Не думайте потом, что вы испортили.

Она открывает блокнот и записывает недостатки вместе со мной. Мы фотографируем шкаф, ручку, пятно. Не потому, что не доверяем. Чтобы потом не пришлось вспоминать, кто что говорил.

— Муж с вами? — спрашивает она уже при оформлении.

Замираю.

— Нет.

— Тогда второй комплект ключей кому оставите? Если потеряете.

Мне приходится сглотнуть, прежде чем ответить.

— Подруге.

Миша просыпается посреди разговора. Хозяйка встаёт, приносит стул поближе к столу.

— Покормите. Я пока показания счётчиков сниму.

Сижу в ещё чужой квартире и смотрю на пустую стену. Здесь не будет ни террасы, ни моей кухни, ни яблонь. Детская кроватка, которую Паша в итоге привёз к Нине, займёт почти весь свободный угол.

Но никто не предлагает заслужить право остаться.

Я проверяю договор с юристом, плачу залог и первый месяц. После перевода на счёте становится страшно мало. Страх не исчезает от того, что решение правильное.

Переезжаем в воскресенье. Нина ведёт машину, Соня держит пакет с игрушками и торжественно сообщает, что отдаёт Мише одного своего зайца насовсем. Не самого любимого, уточняет. Другого. Я говорю, что это очень щедро, и она заметно расслабляется.

Артём предлагает помочь с кроваткой. Я сначала отказываюсь. Потом смотрю на доски, пакет с крепежом и свою спину.

— Я могу оплатить сборку.

— Хорошо. Это час работы. Включить в общий счёт отдельно?

— Да.

Он приезжает с инструментами. Не приносит цветов, не осматривает квартиру с жалостью. Спрашивает, где сверлить нельзя, и подкладывает под ножки защитные кружки, чтобы не царапать пол.

Когда заканчивает, Миша лежит у Нины и разглядывает светильник. Артём смотрит на него издалека.

— Можно ближе?

Киваю.

Он подходит и протягивает палец, как недавно Павел. Только спрашивает ещё раз взглядом, прежде чем коснуться маленькой руки.

— Здравствуйте, Михаил, — говорит серьёзно. — Мебель принята?

Соня смеётся. Я тоже.

Вечером все уходят. Нина дольше обычного стоит у двери.

— Я рядом. Это не конец помощи.

— Я знаю.

Обнимаемся. На этот раз мне не стыдно ни за слёзы, ни за то, что не справилась одна.

Ночью просыпаюсь от тишины. Миша спит в кроватке. За стеной кто-то кашляет. В холодильнике щёлкает мотор.

На столе лежат два ключа. Мои ключи, к двери, которую я имею право закрыть.

Я встаю и поворачиваю замок. Просто чтобы услышать.