Глава 26. Ася

Глава 26. Ася

Ася не собирается меня любить только потому, что я нравлюсь её отцу.

Она сообщает это косвенно, но достаточно ясно: когда Артём предлагает мне сесть рядом в кафе после выставки, девочка кладёт на стул свой рюкзак.

Он замечает. Я тоже. Несколько секунд мы все смотрим на чёрный рюкзак с блестящим брелоком.

— Асюта, убери, пожалуйста. Здесь сядет Ирина.

— Я сама здесь сяду.

Артём начинает что-то говорить, но я показываю на стул напротив.

— Мне тут удобнее. Коляска рядом.

Это правда. Но не вся. Я не хочу, чтобы первая наша семейная по виду прогулка превратилась в соревнование за место.

Ася садится возле отца, прижимается плечом. В кафе шумно, Миша устал и сердится. Я беру его, расстёгиваю комбинезон, ищу пелёнку. Разговор распадается на маленькие просьбы и недосказанные фразы.

На выставке всё было проще. Ася показывала мне рисунки животных, спорила, какой похож на учительницу. Миша смотрел на светлые пятна и улыбался незнакомым людям. Я почти поверила, что можно просто соединить хорошие части жизни и получить целое.

Теперь вижу: у каждого есть своё место, которое он боится потерять.

— У вас папа есть? — спрашивает Ася, глядя на Мишу.

— У Миши есть.

— А почему он с вами не ходит?

Артём поворачивается к дочери.

— Ася…

— Можно спросить, — говорю я. — Мы с его папой больше не живём вместе. Они встречаются в другое время.

— Как вы с мамой, — говорит она отцу.

— Да. Но у каждой семьи своя история.

Ася крошит салфетку.

— Мама сказала, у тебя теперь новая семья.

Мне становится не по себе. Не знаю, какими словами Оксана это сказала и что услышала дочь. Я сама недавно смотрела на чужую фотографию с подписью «Моя семья».

Артём откладывает меню.

— У меня есть ты. Это не меняется от того, с кем я общаюсь. Мы с Ириной пока узнаём друг друга. Тебе не нужно решать за нас, как к этому относиться. И не нужно сразу радоваться.

Ася смотрит на него исподлобья.

— А по субботам ты теперь с ними будешь?

— В наши субботы мы с тобой. Иногда можем звать других людей, если договоримся. Но я не отменяю тебя.

Сын начинает плакать, и я ухожу с ним в тихий угол. Даю отцу с дочерью несколько минут. Не считаю их своим поражением. Ещё полгода назад я бы, возможно, начала доказывать, что ничего не отнимаю. Сейчас понимаю: девочке не нужны мои оправдания. Ей нужна надёжность отца.

Когда возвращаюсь, Ася молча подвигает ко мне сахарницу. Я не пью с сахаром, но благодарю. Сегодня это её маленький шаг, и не нужно требовать большего.

На улице мы расстаёмся возле остановки. Артём провожает взглядом мою коляску, но остаётся с дочерью. Мне неожиданно приятно, что он не разрывается демонстративно между нами. Не делает из ребёнка препятствие романтическому вечеру.

Дома нахожу на пледе бумажный билет с выставки. Ася нарисовала на обратной стороне зайца и сунула Мише. У зайца одно ухо короче другого. Я кладу билет возле деревянной птички.

Вечером Артём звонит.

— Извините за кафе.

— Не нужно извиняться за её чувства.

— За то, что не подготовил лучше. Я думал, мы просто погуляем. А для неё это оказалось больше.

— Для меня тоже.

Он молчит.

— Вам было неприятно?

— Было страшно. Я не хочу занять чьё-то место. После всего…

Не заканчиваю, но он понимает.

— Вы не занимаете Оксанино место. И Асиного не занимаете. Но я понимаю, почему похоже.

Долго обсуждаем то, что обычно стараются обойти в начале отношений: время с детьми, бывших супругов, деньги, невозможность спонтанно уехать на выходные. Это не похоже на киношную влюблённость. И всё-таки от разговора тепло.

Через несколько дней я встречаю Оксану у мастерской. Она привезла Асе забытую куртку и документы для поездки. Мы здороваемся неловко.

— Ирина?

— Да.

— Оксана. Ася про вас рассказывала. Про библиотеку и малыша.

Не знаю, сколько мне полагается улыбаться, чтобы не показаться ни виноватой, ни торжествующей.

Она протягивает пакет Артёму, потом смотрит на меня.

— Я сказала ей неудачно. Про новую семью. Хотела объяснить, что у папы может быть личная жизнь, а получилось… В общем, она испугалась.

Артём кивает.

— Мы поговорили.

— Хорошо. Я тоже ещё поговорю.

Никакой дружбы по первому взгляду не происходит. Мы взрослые женщины в сложной ситуации. Но никто не делает из меня врага, чтобы успокоить ребёнка. Никто не требует, чтобы я немедленно стала второй мамой.

После её ухода Артём долго смотрит на пакет.

— Мы с ней не всегда так умели.

— Сейчас умеете.

— Иногда.

Мне нравится это «иногда». Оно не обещает совершенного мира, который потом рухнет от первого спора.

В тот день мы остаёмся в мастерской после окончания работы. Миша спит в чистой комнате, за окном темнеет. Я свожу расчёт, Артём шлифует маленькую деталь вручную. Тихий шорох, свет над столом, запах чая.

Он подходит, когда я закрываю ноутбук.

— Можно?

Не спрашивает, что именно. Я всё равно понимаю.

— Можно.

Его поцелуй осторожный, почти вопросительный. Я закрываю глаза и впервые не сравниваю. Ни с мужем, ни с прежней собой. Просто чувствую ладонь у щеки и собственное желание остаться.

Потом из соседней комнаты доносится требовательный звук. Мы оба отстраняемся и смеёмся — негромко, чтобы не напугать сына.

— Начальник, — говорит Артём.

— Единственный, кому я пока позволяю менять все планы.

Иду к Мише. Губы ещё тёплые. Стыда нет.

Это тоже оказывается новой частью моей жизни.