Глава 37. Без обещания спасти

Глава 37. Без обещания спасти

Ночь без сына я планирую так тщательно, что Нина наконец отнимает у меня список.

— Я умею читать, — говорит. — И умею звонить. Ты оставила всё необходимое. Если понадобится — позвоню.

Мише одиннадцать месяцев. Мы уже пробовали, чтобы я уходила на вечер, и каждый раз мир оставался на месте. Но ночь кажется другой границей. Я стою в дверях Нининой квартиры и думаю, что хорошая мать не должна так радоваться предстоящим часам без обязанностей.

Подруга смотрит на меня и угадывает.

— Радуйся. Он не перестанет тебя любить.

Соня уносит в комнату пакет с игрушками. Миша тянется за ней и даже не замечает, что я прощаюсь. Мне чуть обидно и очень легко одновременно.

С Артёмом встречаемся у реки. Он спрашивает, хочу ли куда-то ехать или просто пройтись. Выбираю прогулку. На мне платье, в котором удобно ходить и которое не куплено ради доказательства, что после развода я стала красивее.

Я просто хотела его надеть.

Мы идём долго, останавливаемся у воды. Артём рассказывает про работу, я — про предложение Ольги остаться в компании на постоянной основе. Больше часов, выше оплата, определённость. И меньше времени на собственные проекты.

— Ты уже решила? — спрашивает.

— Нет. Мне нравится иметь постоянный доход. Но я не хочу снова построить всю жизнь вокруг чужого производства. Пока думаю о другом формате.

— Каком?

Рассказываю. Сопровождение нескольких небольших проектов, понятный объём, помощь ещё одного специалиста на отдельные задачи. Не большая компания, которую нужно тащить на себе. Маленькая система, где люди знают, за что отвечают и сколько получают.

— Звучит, будто ты уже начала, — говорит Артём.

Улыбаюсь.

— Таблица есть.

— Ну тогда серьёзно.

Мы ужинаем в маленьком ресторане. Я не рассказываю официанту, что давно нигде не была. Не проверяю цену каждого блюда с чувством вины. Выбираю то, что хочется, и соглашаюсь разделить счёт так, как обсудили заранее. Сегодня он приглашал. В следующий раз могу я.

Когда приходит сообщение от Нины — фотография спящего сына, — я наконец убираю телефон в сумку.

У Артёма дома тихо. Ася у матери, её комната закрыта, и я не чувствую права туда заглядывать. На кухне кружки не из одного набора. В прихожей детские ботинки рядом с большими. Здесь есть жизнь до меня, и мне не нужно её вытеснять.

Он ставит чайник, поворачивается.

— Если захочешь домой, скажи. Я отвезу или вызовем машину.

Подхожу сама. Обнимаю, прижимаюсь лицом к его плечу. Долго стоим так, пока чайник не выключается.

Мне страшно не раздеться. Страшно, что после этого я окажусь должна. Что близость станет обещанием быстрее переехать, больше доверять, меньше бояться. Я говорю это вслух, неловко, путаясь.

Артём слушает. Потом отвечает:

— Я хочу быть с тобой. Но ты ничего не подписываешь этой ночью.

От смеха у меня выступают слёзы. Он понимает, почему фраза вышла одновременно смешной и болезненной, и гладит меня по волосам.

В комнате мягкий свет. Я сама расстёгиваю платье. Вижу, как его взгляд скользит по шраму, по животу, который не стал прежним. Жду сравнения, хотя он никогда не давал повода.

— Не прячься, — говорит тихо. Потом сразу добавляет: — Только если сама хочешь.

Я перестаю прикрывать живот ладонью.

Он целует меня так, будто не нужно торопиться к какой-то правильной версии вечера. Я могу попросить медленнее, остановиться, засмеяться. Мне не приходится угадывать, что он подумает, если я не сумею быть лёгкой.

Позже лежу, положив голову ему на грудь, и слушаю ровное дыхание. За окном проезжает машина, в соседней квартире кто-то закрывает окно. Никаких обещаний вечности не звучит. Я всё равно чувствую себя ближе к будущему, чем когда слышала их каждый день.

— Я боялась, что больше никогда не захочу, — говорю.

— А сейчас?

— Сейчас хочу. И всё ещё иногда боюсь.

Он целует меня в висок.

— Значит, будем говорить.

Утром просыпаюсь рано. По привычке ищу рукой сына и пугаюсь пустого места. Артём ещё спит. Проверяю телефон: Нина пишет, что ночь прошла нормально, Миша уже завтракал и сердится, что Соня не даёт ему ручку.

Лежу ещё пять минут. Не вскакиваю отрабатывать радость уборкой или завтраком. Потом всё-таки иду на кухню, потому что хочу чай.

Артём приходит следом, сонный, с примятым следом подушки на щеке. В таком виде он нравится мне особенно. Не собранный человек, который всегда знает, как помочь. Просто мужчина рядом.

За завтраком он спрашивает, не хотела бы я однажды жить вместе. Не сейчас, не как решение квартирного вопроса. Однажды, когда мы оба поймём, как устроить это с детьми.

Я долго смотрю в чашку.

— Хочу думать об этом. Но пока хочу пожить в своей квартире. Не как гостья в ожидании следующего переезда.

Он кивает.

— Я понял.

— Ты расстроился?

— Немного. Я бы хотел чаще просыпаться с тобой. Но это не значит, что твой ответ неправильный.

Смотрю на него и понимаю: можно разочаровать человека и не потерять его любовь. Не каждый отказ разрушает отношения. Некоторые впервые делают их настоящими.

К Нине приезжаю с пирогом. Подруга открывает дверь, оглядывает меня и ничего не спрашивает. Только улыбается.

Миша подползает, встаёт у моих ног, тянет руки. Поднимаю его, вдыхаю запах волос, и он сердито щиплет меня за подбородок — слишком долго отсутствовала.

— Я вернулась, — говорю ему.

И тихо, уже себе:

— И никуда из себя не ушла.