Глава 11

Семнадцать лет назад Я выползала из небытия медленно, неохотно. Тьма, которая меня затянула в том переулке, не хотела меня опускать. – Ну же, Прекрасная незнакомка, открой глазки, – услышала я знакомый голос. – Господи, ты даже сейчас от меня не можешь отвязаться, – поморщилась я, лежа все еще с закрытыми глазами. Казалось, если я открою, то все сразу поменяется. И мне стало страшно. А вдруг я уже не та Аня? Вдруг те отморозки со мной что-то сделали, пока я валялась бездыханным трупом? Тут послышался шум, чей-то возмущенный и до слез знакомый голос грозно спрашивал: – Где моя дочь, я вас спрашиваю? Что с ней? – Сашка, прячься, сейчас будет плохо всем, – проскрипела я и открыла глаза. Судя по тому, что мне это удалось с трудом, лицо у меня опухло. Черт, и это я, такая красивая, перед Сашкой лежу? Я тут же дернулась, пытаясь встать, но меня решительным движением удержали за плечи и не дали встать. – Кудряшка, не трепыхайся, тебе пока нежелательно вставать, – тихо сказал Саша и уложил меня обратно на подушку. Я же поднесла руки к лицу и ощупала его. Одинокая слеза выкатилась из уголка глаза. – Ань, ну ты чего, – тихо произнес Саша, видимо впечатлившись моей слезой, – это всего лишь отек, он пройдет, и ты будешь прекрасна, как всегда. Я тебе принесу мазь, отец привез из Таиланда, она за один день и отек снимает, и синяки убирает. Честно, неоднократно проверенное средство. Я всхлипнула. Мне было стыдно и неловко, что Саша видел меня в таком состоянии. – Ань, ну ты что! – совсем испугался Саша. – У тебя что-то болит, где больно? Позвать врача? – Что, больно? Где больно? Анька, я тебя сама прибью, когда выздоровеешь, – ураганом ворвалась в палату мама. – Зинаида Андреевна, она плачет, а я понять не могу, почему, – растеряно сказал Саша. – Аня, что? – наклонилась ко мне мама. – Мам, я страшная, – прошептала я. – Не хочу, чтобы Саша на меня такую смотрел. – Поняла, – мама у меня удивительно понятливая и вообще самая лучшая. – Саша, выйди-ка из палаты. А этот… этот… гад просто стоял, смотрел на меня и смеялся! Приличные определения у меня закончились, поэтому я просто лежала и пыхтела, через щелочки глаз рассматривая веселившегося Сашку. – Саша, выйди, – грозно произнесла мама и что удивительно, он на этот раз послушался. Но сначала подошел ко мне и легонько щелкнул по носу. – Смешная ты, Соболевская. Я ж все равно тебя уже всю рассмотрел. И мне неважно, как сейчас выглядит твое лицо, я же знаю, какая ты настоящая. Самая красивая. Но вот как ты выглядишь сейчас, я не забуду. Знаешь почему? – Почему? – послушно переспросила я. – Потому что это воспоминание для меня как красная тряпка для быка, – неожиданно зло отозвался Саша. – И я не успокоюсь, пока все причастные не будут наказаны. Я потрясенно молчала, пытаясь рассмотреть лицо Саши. Но его черты расплывались, и я не могла рассмотреть выражение его глаз. – Всё, Кудряшка, отдыхай. А я съезжу за мазью и приеду, – он наклонился и поцеловал меня в щеку. Я дернулась. А Саша только опять рассмеялся, попрощался с мамой и ушел. – Хороший мальчик, – задумчиво глядя ему вслед, сказала мама. Я фыркнула. – И не фырчи. Говорю, хороший, – отрезала мама. – Расскажи лучше, как это вообще произошло. Если бы я сама знала. Но рассказала маме все, что помнила. – А как я оказалась в больнице? – спросила я у мамы. – Как, как. Саша твой тебя сюда доставил, – ворчливо отозвалась мама, поправляя одеяло. – Говорю же – хороший мальчик. Он тебя нашел в том переулке, вызвал скорую. – Мам, а они… – я замолчала, не зная, как спросить у мамы о том, что могло произойти и что могли сделать те отморозки. Горло перехватило от осознания того, что я просто могла ничего не почувствовать. – Что, Анют? Не понимаю, – мама внимательно смотрела на меня. – Они собирались изнасиловать меня, – сдавленно произнесла я. – Что? – побледнела мама. – Мне об этом не сказали. – Что?! – послышалось от двери. – Аня, что ты сказала? Оказывается, Саша вернулся и слышал мои последние слова. Он рванул к кровати и навис надо мной. – Что они собирались сделать? – страшным голосом спросил он. – Я думал, они тебя только ударили. – Нет, Оля дала «добро» одному из них, кажется, его зовут Леша… – Его звали Леша. Убью, – тихо произнес Саша и отстранился. И мне стало страшно. – Саша, стой, не уходи! Мама, не отпускай его никуда! Но было поздно, Саши в палате уже не было. – Мама, этот ненормальный наворотит дел и пострадает из-за меня, – заплакала я. – Найди его, пожалуйста. Похоже, у меня начиналась самая настоящая истерика. Слезы лились ручьем, и я никак не могла успокоиться. Мама испугалась, выскочила из палаты и вернулась уже с врачом. – Та-ак, и что вы тут устроили, а? Вот не нужно было разрешать к ней кого-либо пускать, – мрачно произнес врач и что-то вколол мне. Судя по тому, что меня сразу же стало клонить в сон, это было успокаивающее. И уже проваливаясь в темноту, я все-таки смогла просипеть. – Мам, найди Сашку, останови его, пока он дров не наломал, пожалуйста. Последнее, что я слышала, это окрик врача. – А ну спать, Соболевская. И голос был почему-то очень похож на Сашкин.