Глава 12

Аня, настоящее Я почему-то даже не удивляюсь, увидев сообщение от Саши. Чего-то такого от него и ожидала. «Вот еще. Не буду я никуда спускаться, что за глупости? Я, что, похожа на ненормальную, которая в такую метель скачет по первому зову какого-то мужика?» Ответ приходит незамедлительно: «Ну во-первых, не какого-то, а вполне тебе известного…ммм…мужика :) А во-вторых, метель уже давно закончилась. Выходи!» «Качели железные, на них зимой холодно, отморожу себе всё. А мне еще детей рожать». И пусть я рожать больше не собираюсь, по крайней мере, в ближайшее время точно, то Саше об этом знать было совсем не обязательно. Саша: «Так. Я не понял. Ты мне отказываешь? Что, Соболевская, старая стала?» Я прочитала сообщение и закатила глаза. Нет, серьезно, он меня на понт решил взять что ли? Детский сад. «Не старая, а осторожная» «Это то же самое» «А зачем мне спускаться?» «Вот! Я про это и говорю – раньше ты спускалась без таких вот старческих вопросов». Раньше… Раньше я любила тебя, Ильинский. Пока ты не разбил мне сердце. Но я тебе в этом ни за что не признаюсь. «Саша, прости, я уже легла спать, у меня завра важная встреча. Давай мы на днях встретимся, и ты мне все, что хотел, расскажешь? Спокойной ночи» «Спокойной ночи, трусишка-Кудряшка» Неужели он думает, что вот так может врываться в мою жизнь спустя столько лет? К тому же, тогда мы были детьми. Почти детьми. А сейчас… Сейчас мы выросли. У меня сын. И огромные проблемы с мужем. У него тоже наверняка кто-то есть. Статусная невеста большой шишки, не меньше. Я пытаюсь разозлиться на Сашу, но стоит мне закрыть глаза, как передо мной проносятся сцены из прошлого. Как будто не было всех этих лет, а мы только вчера расстались. Как раз на тех качелях, куда он меня звал. А перед этим целовались до умопомрачения, до потрескавшихся губ. Пока нас не застукала мама и не сказала, чтобы мы не страдали ерундой в такой холод, а шли домой, она, мол, нам не будет мешать. Мама у меня все-таки моровая. Поняла, что у нас с Сашей это серьезно и сказала мне всего лишь одно – «Анна, вы хотя бы предохраняйтесь». Я тогда возмутилась, но потом оценила всю мудрость ее совета. Волевым усилием прогоняю воспоминания и думаю о сыне. Понимаю, что скучаю по нему. Привыкла укладывать его на ночь рассказывать сказку. Ну ничего, разлука недолгая. Я мысленно желаю Егорке спокойной ночи и проваливаюсь в сон. А утро меня втягивает в круговорот забот. Сразу же звоню домой. – Ты чего так рано? – хрипло отзывается Игорь. – Мне нужно в аэропорт, а вам уже пора вставать, Егорке же в садик, – возмущенно говорю я. – А мы сегодня решили устроить выходной, да, Егорище? – оказывается, сын рядом с Игорем. Заглядывает в экран смартфона, радостно улыбается мне. – Егорка, как же так? – пожурила я его. – А как же твои обязанности? И ребята скучать будут. – Не, не будут, – уверенно заявляет сын. – К тому же, у нас с папой много дел. – Да? – удивляюсь я. – И каких же? – Для начала нам нужно расчистить снег вокруг дома, а потом мы будем играть. И еще строить крепость! – у сына радостно блестят глаза, и я понимаю, что садик перед такими перспективами, конечно, проигрывает. – Да уж, – хмыкаю я. – Дел у вас и правда много. А папе что, разве работать не нужно? – невзначай роняю я вопрос. – А он отпросился! – радостно «сдает» Егорка отца и убегает умываться. – Отпросился? – вопросительно смотрю на появившегося на экране Игоря. – Отпросился, – кивает он и больше ничего не собирается объяснять. – Ясно. Ладно, мне тоже пора, француза встречать, – я прощаюсь с Игорем. И меня неприятно царапает то, что он даже не интересуется, что за работа и для кого я буду переводить. Хотя он же заявил, что у нас военное положение, так чего я тогда жду от него? Другого отношения не будет. Впрочем, я уже давно перестала делиться с ним и рабочими моментами, и личными переживаниями, и мыслями. Смотрю на часы. До встречи еще достаточно времени, и я успею в суд. Судя по тишине в квартире, мама еще спит. Быстро варю себе кофе, заглатываю его. Пока меня не оставила решимость, одеваюсь, привожу себя в порядок и несусь в суд. А когда я оказываюсь перед монументальным серым зданием, вся моя решимость куда-то исчезает. Я до дрожи в поджилках боюсь всяких организаций, а перед судом у меня вообще какой-то священный трепет. Но я мысленно отвешиваю себе пощечину, – «Соболевская, соберись» – открываю тяжелую металлическую дверь и вхожу в святая святых закона и порядка.