Глава 17

Саша, настоящее «Вот когда нужно будет встретиться по работе, тогда и встретимся». Я читаю пришедшее от Ани сообщение и хищно прищуриваюсь. По работе, значит. Что ж, принято, Соболевская. Все равно ты так от меня не избавишься. Больше нет. Я понимаю, что не хочу ее терять. Когда увидел ее у Зинаиды Андреевны, в особенности эти ее кудряшки, которые еще больше закручиваются от влажной питерской погоды, сердце затопила такая нежность. Что даже больно стало. Нет, Кудряшка, я в этот раз все для себя решил. Больше я тебя не упущу. Пока Ольга развлекалась со своей выставкой, я наводил справки, узнавал, разговаривал. И каково же было мое удивление, когда я узнал, что творит муж моей Ани. Скотина. Ну ничего, Аня уже сделала полдела, подала на развод. Дальше… А вот дальше в игру вступлю я. Я улыбнулся. Что ж, как там тебя, Игорь? Держись, Игорь, никто не может безнаказанно обижать мою девочку. Я прекрасно помню, что сразу же заметил ее тогда, в классе. Она одна не смотрела на меня, более того, презрительно кривила губы. Это и привлекло. А еще быстрый острый взгляд и эти ее кудряшки. Я влюбился в них сразу. В ее аромат, который сшиб мне все мозги еще тогда. Аромат меда и специй. Что-то восточное, притягательное и такое очень её. Моя медовая девочка. А когда я увидел ее, лежащую без сознания в том переулке, меня перемкнуло… Костяшки даже сейчас заломило, так я тогда оторвался на их рожах. И спасибо отцу, помог их убрать из школы. Перед глазами проносятся мгновения, когда мы с Аней вместе. И как я тогда был счастлив. Что же потом, Ильинский? А потом умер отец. Эти воспоминания принесли ощущение пепла и табака на губах, очень захотелось курить. Шарю по карманам, но вспоминаю, что вообще-то бросил. Пришлось пообещать отцу перед смертью, что не брошу дипработу и поеду учиться туда, куда он укажет. Зачем я это сделал? Но разве умирающим отказывают? Вот и я не смог. Я стою на Большой Морской и любуюсь красиво подсвеченным Исаакиевским собором. Как же я все-таки люблю этот город. И чего меня несет в эту Венесуэлу? Да уже и не несет, говорит мой внутренний голос. Ты же уже все для себя решил. Зачем тогда пошел на поводу у старика? – Чтобы раньше времени палки в колеса не успел наставить, хитрый лис. Как же, все бы связи подключил бы, чтобы не потерять такого работника, преемника, так сказать, взращенного на отменных кормах. Зло усмехаюсь. Обломись, Евгений Юрьевич, вспоминаю я словечко из школьных времен. – Саша, ты вызвал такси? – капризный голос Ольги выводит меня из задумчивости. Я молча киваю. Говорить не хочется. В это время как раз подъезжает такси. Мы подходим к машине, я открываю Ольге дверцу, она проскальзывает внутрь, и я за ней закрываю. Она с недоумением смотрит на меня через стекло. А я изначально никуда с ней не собирался. – Саша, что это значит? – спрашивает она, открыв окно. – А ты не видишь? Ты едешь на вечеринку, я остаюсь, – равнодушно пожимаю плечами. – Но ты не можешь… – беспомощно говорит она. – Еще как могу и уже это делаю, – отвечаю я, разворачиваюсь и иду к метро. Я знаю, где хочу очутиться. Зинаида Андреевна оказывается дома. – О, Саша, проходи, я как раз булочек напекла, – весело встречает она меня. – Зинаида Андреевна, а Ани нет? – спрашиваю, проходя на кухню. – Нет. Но она позвонила, предупредила, что едет. И знаешь, Саш, голос у нее была нехороший… Она замолкает, расстроенно морща лоб. – Очень переживаю за нее, еще же и по трасе едет, – Зинаида Андреевна нервными движениями заваривала чай, не рассчитала и пролила кипяток. – Ай. – Обожглись? Давайте, я все сделаю, – подскакивая ю, забираю чайник и все делаю сам. – Аня прекрасно водит машину, не стоит переживать, – уверенно говорю я, понятия не имея, какой на самом деле водитель Аня. – Да, ты знаешь? Ну хорошо, раз ты так говоришь, – она успокаивается почти мгновенно. – Зинаида Андреевна, – я нерешительно замолкаю. Но мне нужно это узнать, поэтому продолжаю. – Как думаете, Аня сможет меня простить когда-нибудь? –Ох, Саша, наворотил ты тогда дел… Ну вот нельзя было сказать все начистоту? Она ведь ждала тебя, слезами умывалась. А потом стала менять мужиков, как перчатки, – я нахмурился на эти ее слова. Было неприятно слушать, как Аня встречалась с другими мужиками. – Вот тогда пей и попался этот Игорь. Охмурил ее вниманием. А она, считай, как спелая вишня ему в руки упала, – Зинаида Андреевна вздохнула. – Ухаживал он, конечно, красиво, ничего не могу сказать… Но если бы ты вернулся тогда, она бы всё и всех бросила бы. Любила она тебя сильно. – А сейчас? – тихо спросил я. – Ну ты даешь, друг мой. Не думаю, она мужа любит, – уверенно заявила Зинаида Андреевна. – Да ты чай-то пей. И она подтолкнула ко мне чашку с чаем. А у меня от ее слов все опустилось внутри. Да нет, не может Аня, моя нежная медовая Аня, любить такого мудилу. Но тебя же любила, шепчет внутри кто-то вредный. Или это голос моей совести? – Зинаида Андреевна, а что мне сделать, чтобы Аня меня простила? – я в принципе, знаю, что именно, но совет Аниной мамы наверняка будет полезным. – Адвоката ей найди толкового, – ворчливо отвечает она. И в это время слышится звук открывающейся входной двери. – О, моя птичка прилетела, – с этими словами Зинаида Андреевна выходит из кухни. Я выхожу за ней, и, скрестив руки на груди, прислоняюсь к дверному косяку кухни. Но тут вижу лицо Ани. Осунувшееся, замученное и заплаканное. Что случилось за это время? Она же уезжала абсолютно другая. – Мам, он забрал у меня Егорку, – выдавила через силу Аня и зарыдав, бросилась в объятия Зинаиде Андреевне.