Глава 39

Аня, настоящее – Игорь, прекрати ерничать, мне сейчас не до этого, – устало прикрываю глаза и вдыхаю поглубже, пытаясь успокоиться. – Где Егор? – Анюта, я посчитал, что нашему сыну будет лучше жить все-таки со мной, – заявляет этот гад. – Поэтому встретил твою маму и мы с ней договорились, что Егор поедет со мной. Мама согласилась, чтобы Егорка поехал с Игорем? Сомнительно. – Я не верю ни одному твоему слову, – отвечаю я. – Твое право, – хмыкает он. – Можешь сама спросить у Зинаиды Андреевны. – Не могу, – голос прерывается, и я откашливаюсь, чтобы убрать ком в горле. – Не могу я у мамы ничего спросить. – Ну значит, спросишь, когда она освободится. Твоя мать такая же как ты, – вдруг зло выплевывает он. – Только о работе своей и думает. И тебя так же научила. Вместо того, чтобы научить быть хорошей женой. – А что значит – быть хорошей женой? – меня охватывает такая ярость, что я даже порадовалась, что его нет рядом, иначе прибила бы тут же. – Послушно заглядывать в рот, ловя каждое слово и покорно разводить ноги, когда тебе приспичит трахаться? – Ну, суть ты примерно уловила, умница, – хмыкает Игорь. – В теории все понимаешь. Только на практике все было иначе. – Аверин, не трудись, мы все равно разводимся, пусть твоя Леночка, так, кажется, ее зовут, ублажает тебя во всех смыслах, – я вижу, как Саша, который сидит рядом с закрытыми глазами и откинув голову на стену, изумленно вскидывает брови. Но глаза при этом не открывает. – Хватит, Игорь. Скажи мне, где Егор, я приеду и его заберу. – У матери своей спроси, сказал же. Она знает, – говорит Игорь. – Я не могу у нее ничего спросить, мама в реанимации, – глухо отвечаю я. – Понятно, – помолчав, отвечает он. И всё! Даже не спросил, как и что. – И ты даже не спросишь, что произошло? А ведь в ее состоянии твоя вина. И если мама… – голос опять прерывается, я не хочу произносить вслух страшные слова. И только когда спазм в горле проходит, я могу продолжить. – Я тебе этого никогда не прощу Аверин и все сделаю, чтобы ты заплатил за то, что сделал. – Ого, угрозы? На тебя это не похоже, – хмыкнул он. – Только руки коротки. Тут Саша не выдерживает и протягивает руку к телефону. – Дай, пожалуйста, я поговорю с этим ушлепком. Я молча отдала ему телефон. Сил разговаривать с Игоре все равно больше не было. Динамик у меня громкий, поэтому Саша слышал каждое слово. – Может, у Ани руки и коротки, но у меня, поверь, длины хватит, чтобы до тебя дотянуться, – Саша говорит спокойно и даже как-то равнодушно, но мне становится не по себе. – Или ты сейчас сам привозишь сына к Ане, или я приеду и его заберу. И поверь, для тебя будет лучшим выбором первый вариант. – Ну попробуй, – я слышу, как отвечает Игорь и отключается. Саша отдает мне телефон. – Ничего, Кудряшка, сейчас поймем, что с мамой и поедем вызволять Егорку. Он приобнимает меня и притягивает к своему боку. Я благодарно выдыхаю, кладу ему голову на плечо и закрываю глаза. Сил что-то говорить нет совсем. Почему-то именно сейчас вспоминается наша с Игорем свадьба. И то, какой я была слепой. Или просто намеренно закрывала глаза, не знаю. Уже там, на свадьбе было понятно, что он изменил. И потом тоже. Но я спряталась в своей раковине, в своем домике, в одиночестве. Потом в этом домике появился Егорка, он немного расширился и стало не так одиноко. А еще где-то там всегда незримой тенью присутствовал Саша. – Ильинский, где же ты был столько времени… я так ждала тебя. Особенно в день свадьбы. Как в мелодраме – что ты придешь и спасешь меня от дракона, то есть моего мужа… но ты не пришел, – не открывая глаз, тихо говорю я. – Я пришел. – Как это? – я даже чуть не падаю с сиденья, резко поворачиваясь к нему. – Я был на твоей свадьбе. Ну как был… смотрел со стороны. Ты была очень красивой. И я проклинал себя за все выборы, которые сделал не в твою пользу. Я очень хотел подойти и умыкнуть тебя. А знаешь, что меня остановило? – Что? – пересохшими губами спрашиваю я. – Твой невероятно счастливый вид и то, как ты на него смотрела, – как-то надрывно, с болью отвечает Саша. – И я ушел. Не стал рушить твое счастье. Я какой-то время пораженно смотрю на него и мне хочется разреветься, громко, позорно, как в детстве. Но я только молча опять прижимаюсь к его боку, возвращаю голову на плечо и закрываю глаза. – Какие же мы с тобой идиоты, Ильинский, потерять столько времени, – бормочу я. – Зато у тебя есть Егорка, – отзывается Саша. – Есть Егорка, – эхом тихо повторяю я и незаметно проваливаюсь в сон. – Вы дочь Соболевской? – вырывает меня из состояния полусна чей-то голос. Я встрепенулась. – Да, да, что с ней? – вскакиваю я. – Все в порядке. Ваша мама стабильна, опасности нет. Понаблюдаем еще в интенсивной терапии, потом переведем в общую. Все, идите отдыхать домой, все равно пока она в интенсивной терапии, вас не пустят, приходите через пару дней, – врач кивает мне и уходит. А я обессиленно прислоняюсь к подошедшему сзади Саше. – Ну вот, я же говорил, все будет хорошо, – говорит он и обнимает меня. – А ты так говорил? – Конечно, – уверенно отвечает он. – По крайней мере дипломатическая работа научила тебя одному качеству, иногда даже полезному, – я разворачиваюсь в кольце его рук лицом к лицу. – Только одному? Интересно, и какому? – со смехом спрашивает он. – Уверенно и правдоподобно врать, – отвечаю я и целую. – Ну что, едем вызволять Егорку? – Саша целует меня в кончик носа и заправляет за ухо спиральку волос. – Едем. Но что-то мне подсказывает, что это будет непросто.