Глава 40

А дальше все происходило, как в каком-то второсортной мыльной опере. Мы с Сашей приезжаем к дому, который буквально еще недавно я считала своим, и где я вила свой уютный мирок. Мирок, из которого я тщательно выпалывала и уничтожала мысли о том, что Игорь мне все эти годы был неверен. Мирок, в котором сначала я была одна и все свои силы пускала на обустройство уюта. А потом в нем появился Егорка. Он рос в моем мирке, и я была счастлива, мне больше ничего не было нужно. До тех пор, пока Игорь не стал посягать на наш маленький счастливый мир. Я изо всех сил старалась создать видимость семьи, закрывая глаза на то, как муж задерживался на работе, как уезжал в мнимые командировки, как изменился по отношению ко мне. А может, он всегда был таким, с самого начала, просто я упорно закрывала на его суть глаза. Пока не наступило отрезвления после того первого раза, как он поднял на меня руку. Я все думала, как я допустила это. Винила себя, думая, что это я его спровоцировала неосторожными словами. Он потом извинялся, просил прощения и говорил, что такого больше не повториться и что любит меня и сына, и умрет без нас, что мы – смысл его жизни. Сначала я верила. Потом, когда все повторилось, замкнулась. А когда повторилось в третий раз, анонимно обратилась по телефону доверия и мне объяснили, что я не должна ничего терпеть и что такое поведение ненормально, более того, нужно забирать ребенка и бежать. Но уйти от абьюзера сложно, очень. Когда я поняла, что у меня практически не осталось друзей и я осталась без средств к существованию, потому что Игорь убеждал меня, что сам меня обеспечит и что моя задача – быть красивой для него, я уже прочно застряла в этих нездоровых отношениях. Любила ли я его? Нет. В начале нашего знакомства если и была влюбленность и симпатия, то они закончились после того, как он поднял на меня руку. Все это пронеслось перед глазами, пока мы шли от парковки около дома к дверям. Я тряхнула головой. Все уже неважно. Я сейчас увижу сына, заберу его и, если нужно, я возьму в долг денег и найму лучшего адвоката, который поможет мне с разводом. В идеале – лишить бы Игоря прав на отцовство, но это, насколько я уже тоже успела узнать, не просто сделать, нет оснований. Мы поднимаемся с Сашей по крыльцу, и я замираю перед дверью. – Ань? Что-то не так? – встревоженно спрашивает Саша. Он стоит рядом, и я ощущаю его поддержку. Я молча качаю головой и нажимаю на кнопку звонка. Сначала не последовало никакой реакции. Я снова звоню, теперь уже не отпуская кнопку звонка. Трель разливается резко, безостановочно, до тех пор, пока дверь с силой не распахивается. Только тогда я убираю палец с кнопки и оторопело замираю. То есть эта Леночка чувствует себя здесь уже полноценной хозяйкой. Это при том, что развода еще нет. Но я при всем при этом – шлюха, не живя с Саше в одной квартире, а Игорь, конечно, просто мужчина. – Тыыы, – выдыхаю я пораженно. – Что ты здесь делаешь? И где мой сын? – Живу я тут, – скривив губы в кривой издевательской усмешке, произносит Леночка. – А где твой сын, этого мне неизвестно. – То есть как это – неизвестно? – в миг онемевшими губами спрашиваю я. Кровь отлынивает от лица. Кажется, я бледнею, потому что Саша обнимает меня за плечи, прижимая к себе. – Ну вот так это, – издевательски передразнивает эта стерва. – Я его не видела. Я отпихиваю ее в сторону и бросаюсь вперед, врываясь в дом. – Егор! Егор! – громко зову я сына. – Ненормальная, – взвизгивает сзади Леночка. – Я сейчас полицию вызову! – Отлично, вызывайте, – спокойно отвечает ей Саша. – Если учесть, что Анна жена Игоря и это ее имущество, а вы непонятно на каких правах здесь, то им будет интересно послушать, как вы здесь оказались. Нужно еще проверить, не пропало ли чего. – Что? – опять взвизгнула Леночка, но уже не так громко. – То, – отрезает Саша. – Вы здесь на птичьих правах, и я бы рекомендовал вам особенно не высовываться. Я понимаю, что Саша блефует. Никакая полиция, конечно, не поедет на такой вызов. Но Леночка то об этом не знала, но зато она немного притушила свой гонор, и я была Саше за это благодарна. И пока он таким образом забалтывает Леночку, я взбегаю на второй этаж, в комнату сына. Распахиваю дверь в комнату и замираю. Егора здесь нет. Как и его вещей в шкафу. Когда я его забирала, мы брали с собой не все, весенние и летние вещи оставались. Сейчас их в шкафу нет. Что происходит? Ум в панике мечется, подсовывая картинки самых разных сценариев развития событий. Но Игорь же не мог отдать сына, которого все-таки любил, в детский дом? Или школу-интернат? Или мог? Да, такие мысли тоже меня посетили. Но где же он тогда? – Ань, ну что? – в комнату входит Саша, быстро окидывает ее взглядом, задерживаясь на пустых полках шкафа, и сразу все понимает. – Идем, сейчас во всем разберемся, – он берет меня за руку и выводит из комнаты, потому что у самой сил ни на что не остается. Чувствую себя сдувшимся шариком. – Саш, – каким-то не своим голосом говорю я. – А что если… Я не успеваю закончить фразу. Саша быстро целует меня, не давая продолжить. – Даже не смей думать что-то плохое, поняла? – он пристально смотрит на меня, но я отвожу глаза, боясь, что сейчас разревусь. Я и так держусь из последнего. – Кудряшка, посмотри на меня, – он берет меня за подбородок и поворачивает мое лицо к себе. Я невольно поднимаю на него взгляд. Но его лицо расплывается из-за слез, которые стоял в глазах. – Не бывает ситуаций, которые нельзя исправить. Только одна, но это не наш случай. Мы найдем его. Веришь мне? – Только тебе и верю, – отвечаю я и слезы все-таки скатывается по щекам. Саша большими пальцами вытирает мокрые дорожки, потом опять целует, легко, невесомо, нежно. Так нежно, что у меня от этого еще больше першит в горле и хочется разреветься в голос. Как же мне этого не хватало! Я утыкаюсь лицом в его грудь и все-таки даю волю слезам, выплакивая все напряжение последних часов. Он осторожно гладит меня по голове, шепча какие-то нежности, какие именно, я не слышу. Но звук его голоса меня успокаивает и постепенно я прихожу в себя. – Ну вот, намочила мне рубашку, – ворчливо комментирует Саша и немного отстраняет меня, чтобы посмотреть в лицо. – Еще и тушью испачкала. Я его ворчание встречаю слабой улыбкой, понимая, что он специально это делает. – Ну вот, другое дело, еще не совсем веселье, но уже хоть что-то, – улыбается он мне в ответ. – Вы только посмотрите, какая у нас тут идиллия, – раздается со стороны лестницы голос Игоря. – Браво. И он наиграно и громко аплодирует. – Может, вам и комнату выделить, персональную, вы там помилуетесь? – глумливо ухмыляется он. Я вижу, как у Саши от бешенства ходят ходуном желваки. А о высшей степени злости говорят сжатые побелевшие губы. Он резко оборачивается к Игорю. – Ну ты и подонок, – с тихим бешенством говорит он. – Нет, чтобы разобраться со всем по-мужски, ты вовлекаешь в это ребенка. – По-мужски, говоришь? Это как? Оставить все ей, – он пренебрежительно кивает в мою сторону. – Еще и лишиться сына? – Да если бы и оставить, ты мужик или не мужик? Она – женщина, к тому же мать твоего сына. А ты же решил оставить ее без всего, еще и любовницу в дом привел. Ты настолько омерзителен, что даже руки о тебя марать не хочется, иначе давно бы по морде съездил, – брезгливо морщится Саша. – Руки коротки, – хмыкает Игорь. Похоже, его ничем не проймешь. Понимает это и Саша. – Не хочешь по-хорошему, значит, будем по-плохому, – кивает он и сразу как-то преображается, становясь собранным, с цепким взглядом, которым он окидывает Игоря, как будто прицениваясь, куда бы ударить побольнее. – И поверь, лучше бы тебе все решить с нами другим способом, не доводя до буквы закона. – Угрожаешь? – с каким-то шипением спрашивает Игорь и прищуривается. – Просто предупреждаю, – спокойно и холодно отвечает Саша. – Значит, вот кого ты все эти годы любила? – Игорь смотрит уже на меня и ничего хорошего я в этом взгляде не вижу. – Думаешь, я не замечал? Он кривит губы в усмешке. – А я ведь тебя любил, Нюта, – Саша на это обращение морщится. Он знает, как я не люблю все эти производные своего имени. – Ты еще скажи, что это я виновата во всех твоих изменах, даже тогда, на свадьбе, – я смотрю на него и вижу, что мои слова все-таки доходят до цели. Неужели он думал, что я ничего не заметила? – У хорошей жены муж не гуляет, – поджал губы Игорь. – Игорь, – я бессильно прислонилась к Саше, не могу больше, хочется убить этого гада. – Где Егор? – Он там, где ему хорошо и полезно для здоровья. И я как отец вправе решать, куда ехать с ним, – отрезает он, отворачивается и начинает спускать вниз. – Нет, любезный, ты ошибаешься, – Саша говорит тихо, но каждое его слово раздается отчетливо. – И очень скоро ты убедишься в этом.