Эпилог

Два месяца спустя – Это что такое? – я с ужасом смотрю на Сашу, когда он подводит меня к агрегату. – НЕТ! И даже не думай, что я залезу туда. Я еще жить хочу! Мы стоим перед самым настоящим воздушным шаром. Я – такая красивая, в нарядном платье, на шпильках, с макияжем. В общем, при всем параде. С букетом цветов, ага. Когда этот гад несколько часов назад оторвал меня от книги, которую я редактировала, его книги, между прочим, он ничего не объяснил, а просто сказал, что нас ждет тихое семейное торжество и что нас все ждут к трем часам дня. Вручил мне платье, пригласил в комнату визажиста и свалил. Вернулся через час, когда из меня сделали конфетку. Я сама с трудом узнала себя в зеркале, настолько непривычным был образ. Особенно выпрямленные кудряшки. Сейчас волосы гладким шелковым шлейфом красиво спускались по спине, и я даже не представляла, что они у меня, оказывается, такие длинные. Кудряшки как-то всё «съедали». И гладкость, и длину, и шелковистость. – Готова? – заглянул к нам Саша и остолбенел. – А кого я теперь буду Кудряшкой называть? Я бросила в него подушкой, которую он со смехом поймал. – Это временное явление, не беспокойтесь, – с улыбкой сказала визажист. – Фух, а то у меня чуть приступ не случился, – и Саша, кривляясь, приложил ладонь к сердцу. – Ничего, откачала бы, – ворчливо отозвалась я. – Забыл, что я закончила курсы скорой помощи? – Точно, – хлопнул себя по лбу Саша. – Тогда я спокоен и, если мне там станет плохо, сделаешь искусственное дыхание. Только чур рот в рот. – Шут, – закатила я глаза. – Так, стоп. Где это – там? – Скоро узнаешь, – хитро улыбнулся он. Этим «там» оказался воздушный шар. Да, именно на нем Саше приспичило провести нашу свадьбу. И вот стою я теперь, такая красивая, перед этим агрегатом и мысленно матерю этого умника. – Ильинский, я тебе не то, что рот в рот искусственное дыхание сделаю, я тебя сама прикопаю. Или сброшу, – мрачно глядя на шар, произнесла я. – Ильинская, от твоей руки – что угодно, – Саша прижал меня спиной к себе и поцеловал в шею. – Поверь, тебе понравится. Знаешь, какая красота сверху! – Угу, – только и смогла промычать я. Меня замутило от аромата его туалетной воды. И я даже знала, почему, но из вредности решила пока не говорить ему. Ильинской я стала буквально неделю назад. Мы тихо и по-семейному расписались в ЗАГСе. Саша, правда, заявил, что у него для меня сюрприз, такой, какой я запомню на всю жизнь. И теперь я понимала, почему. Конечно, запомню. Меня мутит только от одного вида этого шара, а уж как представлю, что придется лететь… Господи. – Что-то ты позеленела, – с беспокойством сказал Саша, внимательно рассматривая меня. – Ну хочешь, отменим все. – Ну уж нет! – решительно ответила я. – Я должна это пройти, чтобы запомнить на всю жизнь. И детям рассказывать. – Деть то у нас один, кому рассказывать собралась, – рассмеялся Саша и пошел взбираться по лестнице на шар, подавая мне руку и придерживая, чтобы не сковырнулась со своих шпилек. Ага, один. Это пока. Как только мы вернулись из Каневской, Саша тут же передал все материалы, добытые Владимиром, Артуру. И тот быстро составил иск. Был суд, непростой, но Артур опять же сделал все возможное, чтобы я присутствовала на минимуме заседаний. Из Игоря лезло… много всего. И я много услышала про себя нового. И что я – шлюха, и гулящая, и что у меня были любовники, и что я плохая мать… Последнее особенно «порадовало», учитывая, что он спихнул сына своей тетке, и в каком виде я его там нашла. Лишить родительских прав Игоря было не под силу даже Артуру, но мы добились решения суда о месте проживания сына, а еще – развод. Я получила развод! Конечно, совсем Игоря из жизни Егора было не исключить, но мы определили порядок встреч, время и периодичность. И только в моем присутствии или в присутствии Саши. Все эти воспоминания пронеслись перед глазами, пока я забиралась в воздушный шар. И как же все-таки относительно время! Тогда мне казалось, что эта грязь и череда неприятностей никогда не закончатся, и месяц показался мне чуть ли не годом жизни. А сейчас они пронеслись в голове всего лишь за короткий миг. Прямо как в песне – «миг между прошлым и будущим». Я прижалась к Саше, пока мы отрывались от земли. Пол подо мной покачивался, и я с трудом сдерживалась, чтобы не закричать. Было страшно. А еще меня мутило. Черт, неужели опозорюсь и испорчу такой момент? Я даже вниз не могла посмотреть, чтобы оценить всей красоты, о которой мне прожужжал уши Саша. Он то, в отличие от меня, как раз наслаждался всем вокруг. Шар поднимался все выше, и шатало все больше. – Ильинский, у меня для тебя подарок, – прохрипела я, доставая из клатча тест с двумя полосками. Вручила его вместе с букетом обалдевшему Саше и кинулась к бортику. Меня вырвало. – Кудряшка, это что? – спросил он, неверяще крутя тест в руках и даже не обратив внимание, что я, вообще-то, здесь блюю. Надеюсь, я не попала никому на головы из тех, кто остался нас ждать внизу, – маме, Егорке, Дейзи, Сашиным и моим друзьям, нашим одноклассникам, которые, узнав, что мы вместе, примчались на нашу свадьбу. – Не что, а кто, Ильинский. Еще один деть, – прохрипела я, и меня опять вывернуло. А Саша отмер, бросился ко мне, придерживая и успокаивающе поглаживая по спине, протянул салфетки. А потом вдруг перегнулся через бортик и заорал во всю глотку. – Я люблю Аньку Соболевскую!