Глава 10

Конверт лежал на столе, нераспечатанный, но уже пугающий своим официальным видом. Банковское уведомление? Судебная повестка? Ещё одно требование от адвокатов Андрея? За последние недели я стала бояться почты — каждый новый документ приносил новые проблемы, новые удары.

— Открой, — мягко сказала мама, наблюдая за моим замешательством. — Нет смысла оттягивать.

Я глубоко вдохнула и вскрыла конверт. Внутри оказалось уведомление из банка: «...информируем Вас о прекращении действия дополнительной карты к счёту Морозова А.С.»

Первые несколько секунд я просто смотрела на бумагу, не вполне осознавая её значение. Затем смысл дошёл до меня — Андрей отключил мою карту от семейного счёта. Того самого счёта, откуда мы оплачивали коммунальные услуги, продукты, одежду для Кати, лекарства для мамы. Того счёта, куда поступала большая часть семейного дохода. Моя зарплата от удалённой работы на полставки была каплей в море по сравнению с его доходами от бизнеса.

— Что там? — спросила мама, заметив, как изменилось моё лицо.

Я молча протянула ей уведомление. Она прочитала, губы сжались в тонкую линию.

— Ну что ж, — её голос звучал спокойно, но в глазах читалась тревога, — этого следовало ожидать. Финансовое давление — классический приём. Твой отец поступил так же, когда мы разводились.

Странное дело — её спокойствие передалось и мне. Я отложила бумагу и открыла приложение банка на телефоне. Как и ожидалось, доступ к семейному счёту был закрыт. Остался только мой личный счёт с жалкими остатками последней зарплаты.

— У нас проблемы, — сказала я, подсчитывая в уме имеющиеся средства. — Большие проблемы.

Плата за квартиру, коммунальные услуги, лекарства мамы, школьные расходы Кати, еда... Список необходимых трат был длинным, а запасы — мизерными. Ещё неделю назад я без колебаний заказала бы доставку продуктов на неделю вперёд или оплатила дополнительные занятия для Кати. Теперь каждая копейка была на счету.

— Сколько у нас есть? — практично спросила мама.

Я назвала сумму. Она нахмурилась, явно проводя те же расчёты, что и я минуту назад.

— На месяц, если экономить. На полтора, если очень экономить, — подвела итог она. — И это не считая непредвиденных расходов.

— А потом?

Мама пожала плечами:

— Потом будет новая зарплата. Не самая большая, но это деньги. И... — она замялась, — у меня есть пенсия.

— Нет, — я покачала головой. — Твоя пенсия идёт на твои лекарства и процедуры. Это не обсуждается.

— Оленька, — мама взяла меня за руку, — сейчас не время для гордости. Мы семья. Мы справляемся вместе.

Я хотела возразить, но понимала, что она права. Не время для гордости, не время для принципов. Нам нужно выжить, переждать эту бурю. И если для этого придётся принять мамину помощь — что ж, так тому и быть.

— Хорошо, — неохотно согласилась я. — Но только в крайнем случае. Сначала я попробую решить проблему сама.

Мама кивнула, не настаивая. Она всегда тонко чувствовала, когда можно надавить, а когда нужно отступить.

Через час после этого разговора пришло сообщение от Андрея: короткое, лаконичное, деловое. Словно мы были не мужем и женой пятнадцать лет, а просто деловыми партнёрами, расторгающими контракт: «Поскольку мы больше не живём вместе, считаю нецелесообразным сохранять твой доступ к семейному счёту. Расходы на содержание Кати буду оплачивать напрямую».

Я едва сдержалась, чтобы не отправить гневный ответ. Вместо этого сделала глубокий вдох и набрала номер Ильи. Он ответил после второго гудка:

— Ольга Владимировна? Что-то случилось?

Я коротко объяснила ситуацию. Он слушал, не перебивая, лишь изредка задавая уточняющие вопросы. Когда я закончила, в трубке повисло короткое молчание.

— К сожалению, это частая тактика, — наконец сказал он. — И, как ни прискорбно, законных оснований требовать возобновления доступа к счёту нет. Он имеет право распоряжаться своими финансами.

— Но как же алименты? — спросила я. — Разве он не обязан содержать Катю?

— Обязан, — подтвердил Илья. — Но до официального решения суда всё держится на его доброй воле. Мы можем подать ходатайство о временных алиментах, и суд, скорее всего, удовлетворит его. Но на это потребуется время.

— Сколько?

— В лучшем случае — две-три недели. В худшем — месяц-полтора.

Я прикрыла глаза, переваривая информацию. Месяц без финансовой поддержки. Месяц на одной зарплате и маминой пенсии.

— Что вы посоветуете?

— Немедленно подавать ходатайство о временных алиментах, — ответил Илья. — Я займусь этим сегодня же. А пока... у вас есть какие-то активы, сбережения? Что-то, что можно использовать для покрытия текущих расходов?

Я горько усмехнулась:

— Все сбережения вложены в квартиру, за которую мы сейчас боремся. Или в бизнес Андрея. Ничего ликвидного.

— Понимаю, — в его голосе прозвучало искреннее сочувствие. — Что ж, тогда остаётся увеличить доход. Вы говорили, что работаете удалённо на полставки? Может быть, стоит рассмотреть полную занятость?

Я вздохнула:

— Я бы с радостью. Но моё место уже занято. Когда мама заболела, я сократила часы, и фирма нашла замену. Теперь вернуться на полную ставку не получится.

— А другие варианты? Другие фирмы?

— Буду искать, — решительно сказала я. — У меня хорошее портфолио, опыт. Что-нибудь найдётся.

После разговора с Ильёй я провела остаток дня в поисках работы. Отправляла резюме, звонила старым знакомым, просматривала специализированные сайты. К вечеру глаза слезились от усталости, а душу тяготило смутное предчувствие неудачи. Архитектор на полную ставку, да ещё в условиях экономического спада — не самая востребованная профессия. Возможно, придётся рассматривать варианты не по специальности. Или соглашаться на должность ниже моей квалификации…

Когда вернулась Катя из школы, я постаралась скрыть тревогу. Она и так была на взводе после всех потрясений, не хотелось добавлять ей беспокойства. Но она, с её удивительной проницательностью, заметила, что что-то не так.

— Мам, что случилось? — спросила она, когда мы сидели за ужином. — Ты какая-то странная сегодня.

— Твой папа закрыл мне доступ к семейному счёту, — сказала я максимально нейтральным тоном. — Теперь нам придётся немного экономить, пока не решится вопрос с алиментами и я не найду работу на полную ставку.

Катя замерла, её глаза расширились от возмущения:

— Он что, совсем? Как мы будем жить?

— Справимся, — я улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка выглядела уверенной. — У меня есть зарплата, у бабушки пенсия. Немного туговато будет, но не критично.

— А как же школьная поездка? — тихо спросила Катя, и я внутренне застонала. Совсем забыла. Через две недели её класс отправлялся на экскурсию в соседний город, и поездка, довольно дорогая, была уже запланирована и частично оплачена.

— Не беспокойся, — я мягко погладила её по руке. — Поездка состоится. Я что-нибудь придумаю.

— Может, попросить папу напрямую? Он обещал мне эту поездку ещё весной. Сказал, что это важно для моего образования.

Я поморщилась. Просить Андрея сейчас, после всего, что произошло? После его холодного сообщения? Гордость противилась этой идее. Но ради Кати... ради Кати стоило переступить через себя.

— Если хочешь, можешь написать ему, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. — Возможно, он откликнется.

Катя задумалась, затем решительно покачала головой:

— Нет. Если он обрезал нас так... то мы обойдёмся без его денег. Найду подработку. Многие ребята в школе уже работают.

— Катя, — я постаралась, чтобы голос звучал твёрдо, — никаких подработок. Тебе четырнадцать. Твоя работа — хорошо учиться. Всё остальное — моя забота.

Она хотела что-то возразить, но, увидев моё выражение лица, только вздохнула:

— Хорошо. Но если что-то понадобится... я могу сидеть с детьми соседей. Или помогать с английским младшим классам. Это не такая уж работа, скорее подработка.

Я не стала спорить дальше. В конце концов, она пыталась помочь. И эта готовность поддержать семью в трудную минуту говорила о её зрелости и ответственности. Моя девочка росла, становилась женщиной — слишком рано, не по своей воле, но становилась.

Вечером, когда Катя уже спала, я снова села за компьютер. Вместо поиска работы по специальности теперь искала любые вакансии, которые могла бы совмещать с уходом за мамой и с моей основной удалённой работой. Помощник в офисе? Администратор по выходным? Репетитор по черчению?

Мама, заглянувшая на кухню за стаканом воды, увидела меня перед экраном и тихо вздохнула.

— Оленька, ложилась бы ты спать, — сказала она мягко. — Завтра выходной, отдохнёшь, всё обдумаешь на свежую голову.

— Нет времени отдыхать, — я устало потёрла глаза. — Надо решать проблему сейчас.

— Знаешь, когда твой отец нас бросил, я думала — всё, конец света. Как жить, на что жить, как тебя растить... Ты была совсем маленькой, мне казалось, что я одна против всего мира.

Я повернулась к ней. Она редко говорила о том времени, о своих переживаниях после ухода отца.

— И как ты справилась?

— День за днём. Шаг за шагом. Не пыталась решить всё сразу. Просто каждый день делала то, что могла. И как-то... выплыли.

Я кивнула, понимая, о чём она. Не перепрыгнуть пропасть одним махом, а преодолевать её постепенно, шаг за шагом.

— Всё равно надо найти работу, — сказала я. — Желательно такую, где платят больше, чем сейчас.

— Конечно, — согласилась мама. — Но не сегодня, в час ночи, после всего, что произошло. Отдохни. Завтра позвонишь в свою фирму, поговоришь с директором. Может, он найдёт для тебя какой-то дополнительный проект.

Я удивлённо моргнула:

— Думаешь, стоит?

— А почему нет? — она пожала плечами. — Ты хороший специалист, они ценят тебя. Когда ты просила сократить часы из-за моей болезни, они пошли навстречу. Может, и сейчас помогут.

Я задумалась. Мама была права — стоило начать с самого очевидного. Просто в суматохе последних событий, в водовороте стресса и страха я не подумала о таком простом решении.

— Хорошо, — наконец сказала я, закрывая ноутбук. — Завтра поговорю с Виктором Павловичем. А сейчас... ты права, пора отдохнуть.

Но сон не шёл. Я лежала в темноте, слушая тиканье часов и шум редких машин за окном. Мысли крутились вокруг денег, работы, будущего. Что, если не удастся найти нормальную работу? Что, если Андрей и дальше будет уклоняться от алиментов? Что, если при разделе имущества нам достанется меньше, чем нужно для нормальной жизни?

Я заставила себя глубоко дышать, считать до ста, думать о чём-то приятном — любые техники релаксации, которые знала. Ничего не помогало. Финансовый стресс оказался едва ли не хуже, чем страх перед преследованием Ирины. То был острый, адреналиновый страх. Это — тупая, ноющая тревога, не дающая расслабиться ни на минуту…