Глава 9

— Идите домой, все будет хорошо, — проговорил Илья, остановив машину у нашего подъезда, — а я пока подготовлю новое ходатайство о защитном предписании. В свете сегодняшнего инцидента у нас появились дополнительные аргументы. Но вы должны быть особенно осторожны в ближайшие дни. Никаких прогулок в одиночку, постоянный контроль за передвижениями дочери.

Я кивнула, чувствуя, как внутри нарастает тревога:

— Вы думаете, она может попытаться навредить Кате?

— Я не исключаю никаких вариантов, — серьёзно ответил Илья. — Человек, способный намеренно пытаться сбить женщину на машине, непредсказуем. Лучше перестраховаться.

— Это мой личный номер. Звоните в любое время дня и ночи, если возникнет необходимость. — Добавил адвокат, вручив визитку.

В квартире мы с мамой первым делом заперли все замки, проверили окна. Привычные действия, вошедшие в рутину за последние недели. Мама заварила чай, я пыталась отвлечься, просматривая рабочие документы, но мысли постоянно возвращались к утреннему происшествию.

— О чём думаешь? — тихо спросила мама, видя моё отсутствующее выражение лица.

— О том, как легко переступить черту, — я смотрела на проносящиеся за окном облака. — Ещё недавно она просто приходила к двери ночью, оставляла угрозы. А сегодня чуть не сбила нас. Что будет завтра?

Мама вздохнула, её лицо стало серьёзным:

— Ольга, ты должна позвонить Андрею. Он должен знать, что творит его... избранница.

Я поморщилась. Разговор с Андреем был последним, чего мне хотелось. Но мама была права — он должен знать. Если не ради меня, то хотя бы ради собственного ребёнка, которого носит Ирина. Какая мать рискует нерожденным ребёнком ради выгоды или мести?

С тяжёлым вздохом я достала телефон. Андрей ответил почти сразу, словно ждал звонка:

— Оля? Что-то случилось?

Я глубоко вдохнула, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и рассудительно:

— Андрей, сегодня утром Ирина на машине чуть не сбила меня и маму на пешеходном переходе.

Пауза. Затем:

— Что? О чём ты говоришь? Это какая-то ошибка.

— Никакой ошибки, — холодно ответила я. — Мы обе её видели. Совершенно отчётливо. Тёмно-синий седан, она за рулём, смотрит прямо на нас, улыбается. Специально разогналась на красный, чтобы сбить.

— Оля, это невозможно, — его голос звучал почти умоляюще. — Ирина бы никогда... Она беременна! Она аккуратный водитель! Ты что-то путаешь.

Я почувствовала, как внутри поднимается волна гнева:

— Я ничего не путаю, Андрей. Это была она. И она чуть не убила нас сегодня. Мы подали заявление в полицию. Если она продолжит своё преследование, последствия будут серьёзными. И для неё, и для тебя, если ты причастен.

— Я ни к чему не причастен! — теперь в его голосе звучало неподдельное возмущение. — И Ирина тоже. Это всё твоя паранойя, Оля. Развод, стресс... я понимаю. Но обвинять беременную женщину в попытке убийства — это слишком даже для тебя.

— То есть, мы с мамой обе лжём? — я еле сдерживалась, чтобы не сорваться на крик. — Обе одновременно галлюцинируем? Придумали всю историю?

— Я не говорю, что вы лжёте намеренно, — осторожно подбирал слова Андрей. — Может быть, вы действительно что-то видели. Какая-то машина, какая-то блондинка за рулём... Но я знаю наверняка — это не могла быть Ирина.

— Почему? Откуда такая уверенность?

Пауза, затем неохотно:

— Потому что она весь день была со мной. Мы ездили на УЗИ, а потом обедали в кафе. Она просто физически не могла быть там, где вы её якобы видели.

Я замерла, пытаясь осмыслить эту информацию. Неужели мы ошиблись? Но как? Мы обе так отчётливо видели её...

— И ты готов подтвердить это в полиции? — наконец спросила я. — Под присягой?

— Если понадобится — да, — твёрдо ответил он. — Оля, я понимаю, что ты расстроена, что тебе тяжело. Но Ирина никакая не преступница. И я тоже. Мы просто хотим мирно разойтись и начать новую жизнь. Без всего этого... безумия.

— Безумие то, что твоя новая пассия, будучи в положении, ночами ходит в чужие дома и пакостит, есть видео как она положила под нашу дверь конверт с разорванной фотографией и запиской с угрозами, — чеканя каждое слово произнесла и с шумом выдохнув, добавила, — это тоже моя паранойя?

— Этого не может быть… я поговорю с ней, — не сразу ответил Андрей и отключился.

— Что он сказал? — тотчас спросила мама, поставив передо мной кружку с ромашковым чаем.

Я передала суть разговора. Мама покачала головой:

— Он лжёт. Выгораживает её. Или они оба лгут. Я точно видела ее за рулем этой машины.

— Но зачем ему лгать о таком? — я пыталась найти логику. — Если она действительно пыталась нас сбить, это же... уголовно наказуемое деяние. Какой смысл её покрывать?

— Может быть, он боится. Или находится под её влиянием настолько, что не может увидеть правду. Слабые мужчины часто становятся марионетками в руках сильных женщин. Особенно таких... целеустремлённых, как твоя Ирина.

Я вздрогнула от формулировки «твоя Ирина», но понимала, что мама не хотела меня обидеть. Мысли путались. Что, если мы действительно ошиблись? Что, если это была не Ирина, а просто похожая на неё женщина? Или и вовсе просто лихач, а наше воображение, взвинченное стрессом, дорисовало остальное?

К моменту, когда пришло время идти за Катей в школу, я приняла решение: мы будем ещё осторожнее. Если Ирина действительно представляет опасность (а я была в этом уверена, несмотря на отрицания Андрея), нужно принять все возможные меры предосторожности. И если полиция не может нам помочь из-за отсутствия доказательств, придётся позаботиться о безопасности самостоятельно.

— Я схожу за Катей, — сказала я маме. — А ты отдыхай. День был слишком нервным.

— Я пойду с тобой, — твёрдо ответила она. — После сегодняшнего лучше держаться вместе.

И хотя я переживала о её здоровье, о том, что лишние нагрузки могут быть вредны после инсульта, я не стала спорить. Мама была права — вместе безопаснее.

По дороге в школу я постоянно оглядывалась, проверяя, не следует ли за нами тёмно-синий седан. Каждый автомобиль похожего цвета вызывал всплеск тревоги. Мама ободряюще сжимала мою руку:

— Всё будет хорошо, — говорила она. — Мы справимся.

Катя ждала у ворот школы, окружённая подружками. Заметив нас, она попрощалась с ними и направилась к нам.

— Как контрольная? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно.

— Нормально, — она пожала плечами, но глаза внимательно изучали моё лицо. — Мам, что-то случилось? Ты какая-то напряжённая.

От её проницательности не скроешь ничего. Я вздохнула:

— Дома поговорим, хорошо?

Она кивнула, серьёзно и по-взрослому. Моя маленькая женщина, так рано столкнувшаяся с жестокостью жизни.

Дома, за ужином, я рассказала Кате о случившемся. Не всё, конечно — не стала упоминать о том, как близко были мы с мамой к возможной трагедии. Но достаточно, чтобы она поняла серьезность ситуации.

— Ирина... пыталась вас напугать на машине? — её лицо выражало смесь шока и гнева. — Но она же... она же ждёт ребёнка!

— Да, — я взяла дочь за руку. — Именно поэтому её действия особенно странные и опасные.

— Она сумасшедшая, — твёрдо заявила Катя. — Просто сумасшедшая. А папа? Он знает?

Я помедлила, подбирая слова:

— Я рассказала ему. Он... не верит, что это была Ирина. Говорит, что она всё утро была с ним.

Катя нахмурилась:

— И ты веришь?

— Я не знаю, Катюш. Но в любом случае, нам теперь нужно быть особенно осторожными. Никаких прогулок в одиночку, никаких незапланированных остановок или изменений маршрута. И, — я сделала паузу, подбирая слова, — если папа будет звонить или писать, сразу говори мне.

Катя решительно кивнула, но в глазах стояли слёзы:

— Я и так не собиралась с ним разговаривать. Не после того, что он сделал. А теперь... — её голос дрогнул. — Как он мог выбрать такую женщину? Как мог променять нас на неё?

Я обняла дочь, прижала к себе. Не было слов, чтобы объяснить. Как рассказать четырнадцатилетнему ребёнку о слабости взрослых, о разрушительной природе некоторых страстей, о том, как легко потерять себя, предать всё, во что верил?

— Люди совершают ошибки, Катюш, — тихо сказала я. — Иногда страшные, непоправимые. Твой отец... он запутался. Но это не значит, что он не любит тебя.

— Если он любит меня, почему допустил всё это? — её взгляд стал жёстким, взрослым. — Почему позволил этой женщине преследовать нас? Почему не защитил?

Я не знала, что ответить. Мама пришла на помощь:

— Потому что он слабый человек, милая. Незлой, не жестокий — просто слабый. Он не может противостоять сильной натуре, а... Ирина, она сильная. В плохом смысле этого слова.

Катя молча переваривала эту информацию. Затем вытерла слёзы тыльной стороной ладони, расправила плечи:

— Я хочу помочь. Чем я могу помочь в этой ситуации?

Её решимость, её готовность действовать вместо того, чтобы просто плакать и жалеть себя, тронули меня до глубины души. Моя дочь, несмотря на возраст, проявляла куда больше силы и зрелости, чем многие взрослые, включая её отца.

— Самое главное, что ты можешь сделать, Катя, — это быть осторожной, — сказала я. — Соблюдать все меры предосторожности. Не ходить одной, всегда быть на связи, сообщать, если заметишь что-то подозрительное.

— И хорошо учиться, — добавила мама. — Не позволять этой ситуации влиять на твою жизнь больше, чем необходимо.

Катя кивнула с серьезным выражением лица:

— Я понимаю. Я не подведу.

Вечером, когда Катя уже легла спать, мы с мамой сидели на кухне, тихо разговаривая.

— Что теперь? — спросила она, глядя на меня через стол. — Если Андрей и Ирина всё отрицают, а у нас нет доказательств?

Я задумчиво помешивала давно остывший чай:

— Не знаю. Илья подаёт новое ходатайство о защитном предписании. Но даже если его выдадут — это просто бумага. Она не остановила Ирину раньше, не остановит и сейчас.

— А если установить камеры? — предложила мама. — На подъезде, возле школы Кати?

— Возможно, — кивнула я. — Нужно будет обсудить с Ильёй. Но даже с камерами... не можем же мы следить за каждым нашим шагом, за каждым перекрёстком.

Мы сидели в тишине, каждая погружённая в свои мысли. Я думала о том, как быстро может измениться жизнь. Ещё полгода назад всё было ясно и предсказуемо — работа, семья, планы на будущее. Теперь мы жили как на пороховой бочке, постоянно ожидая новой атаки, новой подлости.

— Знаешь, что меня больше всего поражает? — наконец сказала я. — Она беременна. Носит ребёнка под сердцем. Как можно в таком положении садиться за руль и пытаться кого-то сбить? Рисковать не только собой, но и нерожденным ребёнком?

Мама покачала головой:

— Не всем дано понимать, что такое материнство. Для некоторых беременность — просто способ привязать мужчину, получить статус, обеспечить материальное благополучие. Нет той священной связи, той готовности отдать всё ради ребёнка.

Я думала о своей беременности Катей — как я берегла себя, как считала каждый удар маленького сердца, как готова была на любые жертвы, лишь бы ребёнок был здоров. И сравнивала с Ириной, которая использовала свою беременность как оружие, как инструмент.

— Бедный ребёнок, — прошептала я. — Ему придётся расти с такой матерью.

— И с таким отцом, — жёстко добавила мама. — Который закрывает глаза на очевидное, который готов лгать, лишь бы не признавать правду.

Я подумала об Андрее, о его словах сегодня. Верил ли он сам в то, что говорил? Или сознательно лгал, покрывая Ирину? Что хуже — слепота или сознательное соучастие?

Телефон завибрировал — сообщение от Ильи: «Ходатайство о защитном предписании подано. Слушание назначено на завтра, 15:00. Я заеду за вами в 14:30. Постарайтесь собрать любые доказательства преследования — сообщения, звонки, фотографии. Всё может пригодиться».

Я показала сообщение маме.

— Хорошо, что у нас есть такой адвокат, — сказала она. — Он знает своё дело.

Я кивнула, вдруг ощутив прилив благодарности к Илье — к его профессионализму, к его человечности, к тому, что он не просто выполнял свою работу, а действительно заботился о нашей безопасности.

— Да, нам повезло с ним, — согласилась я. — Не знаю, чтобы мы делали без его помощи.

Перед сном я долго стояла у окна, глядя на ночной город. Где-то там, среди миллионов огней, был дом, где жили Андрей и Ирина. Планировали совместное будущее, говорили о ребёнке, который скоро родится. И в то же время строили планы, как избавиться от нас, как отнять нашу квартиру, нашу жизнь. Как уничтожить всё, что мы с Андреем строили пятнадцать лет.

Что заставляет людей так меняться? Что превращает любящего мужа и отца в лжеца и предателя? Что превращает беременную женщину в мстительную фурию, готовую переехать других людей на машине?

С этими мыслями я, наконец, отошла от окна и легла в постель. Сон долго не шёл. В голове проносились события дня, планы на завтра, стратегии защиты. Перед глазами снова и снова возникала картина: мчащаяся машина, улыбающееся лицо Ирины за рулём, мгновение до столкновения...

Заснула я только под утро, измотанная тревогами и мыслями. И даже во сне продолжала бежать, спасаясь от тёмно-синего седана, преследующего меня по бесконечным улицам ночного города.