Глава 32 - Переговоры

Артём

Ночной воздух проникает под кожу, пахнет бензином, мокрым асфальтом и чем-то металлическим — почти кровью.

Я выхожу из «Гранд Империала» без оглядки, шаги звучат глухо по плитке, только ускоряюсь, когда гудок сирены тонет где-то за спиной, смешиваясь с далёким эхом города, который никогда не спит.

Проходит пара минут — и я уже несусь по пустым улицам, сжимаю руль так сильно, что костяшки пальцев белеют. Асфальт блестит в свете фонарей, отражая мои мысли, в которых крутятся сотни вариантов развития событий. В зеркале — только тени, как призраки прошлого, и всё, что впереди, окутано неизвестностью.

Для меня эта суета — привычное дело, часть работы. Но сегодня всё иначе: в памяти снова и снова всплывает Лада — её чувственные губы, дерзкая улыбка, манера бросать вызов и наша ночь, которую уже невозможно забыть. Это выбивается из привычного порядка, ломает внутренние стены, которые я так долго строил вокруг себя.

Я не привык, чтобы кто-то занимал мои мысли настолько сильно. Не должен привязываться — это опасно, почти смертельно для меня и для неё.

Привязанность — вот настоящая слабость. А если во мне найдут слабость, противник обязательно этим воспользуется. Больнее всего бьют именно туда.

Место встречи — склад на окраине города.

Ржавые контейнеры, запах мазута, глухая тишина, которую нарушает только скрип моих ботинок по гравию. Влад стоит под одиноким фонарём, курит, затягиваясь так, будто пытается выкурить саму ночь. Его люди — тени за спиной, три фигуры, застывшие в ожидании. Я считаю шаги до Влада: двадцать семь. Этого достаточно, чтобы успеть выхватить пистолет, если что-то пойдёт не так.

— Ну что, Жнец, — Влад бросает окурок, раздавливает его каблуком. Искры гаснут в тёмной луже. — Ты как кость в горле. То с Ладой крутишься, то в моих делах роешься.

Я останавливаюсь в пяти шагах от него, достаточно близко, чтобы разглядеть шрам над его бровью и злость, прячущуюся в глазах.

— Лада — вдова. А вдовам свойственно искать защиты, — отвечаю спокойно, руки в карманах куртки, пальцы обхватывают рукоять «Глока». — Ты сам хотел, чтобы она переписала активы.

Влад смеётся, как будто я только что рассказал грязный анекдот.

— Переписать на меня, сука! А не на тебя! — он делает шаг вперёд, дыхание его пахнет коньяком и злостью. — Ты думал, я не замечу, как ты её под себя подминаешь?

Его люди напрягаются. Я медленно осматриваю каждого: первый — бывший спецназовец, самый опасный, второй — местный гопник с битой, третий — молчаливый психопат с холодными глазами. Все знакомы.

— Предлагаю партнёрство, — Влад достаёт фляжку, делает глоток, протягивает мне. — Ты отдаёшь Ладу. Я забываю, как ты в прошлом месяце слил мой кокаин в реку.

Я беру фляжку, делаю глоток — по горлу разливается огонь дорогого коньяка, но внутри только ледяная пустота.

— А что я получаю?

— Жизнь, — ухмыляется он. — И долю. Десять процентов от её наследства.

— Десять? — я смеюсь, возвращаю фляжку. — Очень смешно, Влад. Лада стоит всю империю Соколовского.

На лице Влада тень, он кивает молчаливому, тот достаёт фотографию. На фото — Лада в окне отеля, я за её спиной. Вчерашний вечер.

— Да, я её трахнул, — спокойно киваю. — Тебе завидно?

Лицо Влада наливается злостью, но он держит себя в руках.

— Она тебе верит, — говорит Влад, тыча пальцем в снимок. — Значит, ты её приведёшь. Сегодня.

— Или?

Молчаливый щёлкает выключателем — на краю склада вспыхивает прожектор. В его свете — связанная девушка с кляпом во рту. Не Лада. Маша, моя наводчица из банка.

— Каждые десять минут буду отрубать ей палец, — Влад смотрит на часы. — Думаешь, она выдержит до утра?

Внутри всё сжимается. Маша не должна была ввязываться, но любые эмоции здесь — смертный приговор для нас обоих. Я бросаю на неё взгляд, пытаясь не выдать себя.

– Девушку, конечно, жаль, но с чего я должен сдавать Ладу ради не пойми кого?

– То есть, если я её сейчас убью, тебе будет плевать? — уточняет Влад.

Я хмыкаю.

– Нет, конечно. У нас сейчас не девяностые. Такой хренью уже давно никто не занимается. Впрочем, если тебе плевать на свой же авторитет, который ты так хочешь построить после смерти Мороза, то пожалуйста.

— Ты знаешь её, — Влад хватает меня за воротник, лезвие ножа упирается в живот.

Я качаю головой.

– Нет. Хреновые у тебя информаторы. Смирись.

Влад с психом наконец-то отпускает меня — его рука медленно соскальзывает с моего плеча. Я делаю осторожный вдох, стараясь не выдать облегчения.

— Ну и тварь ты, Жнец. Ладно, чего ты хочешь? — голос Влада звучит хрипло, но в нем слышится сдержанная злость.

Псих смотрит на меня с каким-то безумным блеском в глазах, явно наслаждаясь ситуацией.

— Сорок процентов от всего, — произношу я, стараясь держать голос ровным. — И ты отпускаешь девушку. Я не собираюсь портить свою репутацию.

Влад напрягается, его челюсть сжимается так сильно, что широкие скулы словно вырезаны под кожей. Его пальцы сжаты в кулаки, но он сдерживается, ни слова не говоря.

— Договорились, — наконец выдавливает он сквозь зубы. — Но Ладу ты приводишь.

Я будто бы задумываюсь, делаю вид, что тщательно всё взвешиваю, хотя решение уже принято. Пауза затягивается, напряжение висит в воздухе, будто сейчас что-то взорвётся.

— Идёт, — наконец киваю я, бросая на Влада короткий взгляд.

В этот момент мы смотрим друг на друга, словно проверяя, кто первый дрогнет.