Глава 39 · Оля

Проходит два часа, но так никто и не приходит. Хотя я готова. Заточка спрятана в карман спортивной олимпийки, которую ещё вчера надела из старых вещей. Но поддерживать злость и решимость не так просто. А когда и через три часа никто не приходит, я позволяю себе лечь на кровать. После сильнейшего всплеска адреналина нападает апатия и бессилие. Мозг, отупев от боли и всех мыслей, требует перезагрузки, и глаза сами собой закрываются. Я проваливаюсь в глубокий, тёмный сон без сновидений.

Не знаю, сколько проходит времени, но просыпаюсь я в полной темноте, только полоска света растягивается от двери до противоположной стены. И в этой полоске света силуэт.

Смотрю на него, словно он должен представиться и сказать, для чего зашёл в комнату.

– Успокоилась? – спрашивает силуэт мужчины голосом Жени.

Сон тут же отступает. Я подтягиваю колени к груди, в порыве защититься. Видеть его не хочу.

– Какая тебе разница? – отвечаю ему охрипшим голосом.

Женя заходит в комнату, закрывает предусмотрительно дверь. Подходит к кровати и садится, как когда-то раньше, когда ещё всё было хорошо.

– Оля, я понимаю, что для тебя я сейчас выгляжу чудовищем, но пойми: я не хотел тебе зла. Ты сама виновата. Я ведь несколько раз тебе говорил, чтобы ты не высовывалась. Неужели тебе так сложно было посидеть дома, а не нестись сломя голову в полицию?

Сжимаю руки в кулаки, как же меня раздражает его позиция, что все всегда виноваты, кроме него. Почему я раньше этого не замечала?

– Может, если бы ты не повёл себя как озабоченный урод, я бы и не понеслась в полицию.

– Я тебе ничего плохого не сделал. Это был самый нормальный секс, чуть грубоватый, не спорю, но нормальный. А теперь из-за тебя под удар попали все.

Моё возмущение достигает максимальной точки кипения. Нервные окончания взрываются фейерверком и бьют кортизолом в мозг.

– Да как ты смеешь сваливать всю вину на меня?

Слышу, как голос дрожит, но остановиться уже не могу. Спускаю ноги с кровати, встаю.

– Если ты так меня любил, как говоришь, зачем связался с Ксюшей? Зачем вообще влез во весь этот криминал? Раскрой свои глаза наконец. Во всём виноват ты сам. Не я и не Захар!

Женя поднимается вслед за мной.

– Это всё уже не имеет значения. Завтра приедет Босс. От тебя требуется только подписать все бумаги, и ты будешь свободна.

Я не верю ни одному слову Жени.

– А разве нельзя было мне обо всём рассказать раньше? Зачем надо было тащить меня непонятно куда? Или ты боялся, что я сбегу с ними? Неужели ты меня так плохо знаешь?

– Но ведь ты клялась, что и с Захаром у вас ничего не было, а выходит, врала. Так откуда ты знаешь, что не сбежала бы с ними? Большие деньги кружат голову.

– Мне ваши деньги не нужны, – горло сдавливает от упоминания о Захаре и нашей близости. Я ведь больше его никогда не увижу. Он остался там. В груди ломит от боли и мыслей. Даже дышать больно.

– Ну вот и славно. Раз не нужны, значит, без проблем, подпишешь всё и будешь свободна.

– Ненавижу тебя. Надеюсь, всё, что ты сделал другим, вернётся в двойном размере.

– Может, когда-нибудь, – Женя с улыбкой смотрит на меня.– Но тогда у меня будут деньги, а с ними любая проблема решается с лёгкостью.

– Завтра будь готова. И не наделай глупостей.

Женя выходит, закрывает дверь, и я снова остаюсь в темноте.

Тоска скручивает меня, сползаю по стенке кровати на пол.

Господи, где взять сил? Где их взять, когда вся жизнь катится в пропасть? Я не представляю, что дальше делать. Если до разговора с Женей я была готова вцепиться в глотку циклопа, то сейчас снова пришли сомнения.

А вдруг всё действительно не так страшно и я раздула из мухи слона? Ведь не сбеги я из дома, не втяни Захара, он был бы жив.

Но на помощь приходит моё новое я. Та Оля, которая решила больше не сдаваться.

Разве можно верить человеку, который предал? Ему соврать ничего не стоит. Он ведь специально пытается повесить на меня чувство вины, чтобы я как овечка шла завтра на заклание.

Я обещала Захару не сдаваться. Вот о чём я должна помнить.

Я точно знаю, что завтра мой последний день. Вряд ли Циклоп оставит меня в живых. Слишком много знаю. Слишком много неприятностей от меня.

Я бы не оставила. Нет.

А если уж уходить из жизни, то хочу прихватить и его.

Я сижу на полу до самого рассвета. Вглядываюсь в посветлевшее небо. Может, оттуда смотрит на меня Захар, и мне хочется, чтобы он мной гордился.

Вытираю слезу, которая скатывается одиноко по щеке.

Я хотела бы всё вернуть обратно. Отказаться от нашей близости, лишь бы он был жив, но время не повернуть. И от этого ещё больнее.

– Прости меня, Захар, – шепчу одними губами.

Я так устала. Поскорее бы уже всё закончилось. Но пытка ожиданием длится до самого обеда. Мне даже приносят немного еды. КСюша сердобольно приносит поднос с яичницей.

– Не вижу причин так убиваться, – дружелюбно произносит она и ставит поднос на тумбочку.

– Да ты вообще мало что видишь перед собой, – поднимаюсь с пола, не позволяя смотреть на меня сверху вниз.

– Вот только не начинай. Я тут вообще ни при чём, – Ксюша делает шаг назад, а я продолжаю приближаться к ней. – Я не хотела, чтобы он ввязывался в это дело. Он сам попросил познакомить с Циклопом.

Я замираю, не веря собственным ушам.

– Что?

– Оль, правда, я бы никогда не пошла против тебя, если бы видела, что Женя любил тебя. Но он давно тебя обманывал, с самого первого дня вашего знакомства. Я думала, ты знаешь... и просто закрываешь глаза на его похождения.

– Да? И именно поэтому ты записывала ему все те, голосовые? и обливала меня помоями?