Глава 40

– Я не обливала. Так …просто немного пофантазировала. Зато после этих рассказов Женя так зверел. Он ведь очень темпераментный мужчина. А я не хотела, чтобы он шёл к другим. А мы с тобой подруги, разве нам проблема одного мужчину делить? Я, если честно, вообще была удивлена твоей реакции.

– Удивлена? – я уже думала, ничему не удивлюсь в этой жизни, но Ксюша отлично справляется с новыми сюрпризами.

– Ну да, я ведь не какая-то подзаборная шлюха, подруга твоя. Одинокая. А ты скандал закатила, как будто я Женю увести из семьи хотела.

– То есть ты слушала меня, поддакивала каждый раз, делала вид, что понимаешь и сочувствуешь, а сама спала с моим мужем, с мыслью, что ничего страшного, мы же подруги и Оля должна делиться? Меня тошнит от тебя. Тошнит.

Ксюша упирается спиной в дверь, втягивает голову в плечи, будто ждёт от меня удара. А ударить безумно хочется.

– Если ты меня ударишь, я закричу, и тебе будет плохо, – жалобно хнычет, а я подхожу вплотную. Смотрю в глаза с ненавистью, на которую только способна.

Если взглядом можно было сжигать, Ксюша бы за секунду превратилась в пепел.

– Нет, Ксюша. Бить я тебя не буду. Не хочу мараться о такое говно, как ты. Живи и мучайся дальше, может, до тебя когда-нибудь дойдёт, какая же ты мерзкая.

Когда Ксюша понимает, что я не собираюсь её бить, она выпрямляется, расправляет плечи.

– Прости, Оля. Ничего личного, просто в природе так заведено, что выживает сильнейший, а это явно не ты.

На всю комнату разносится громкий звук пощёчины, и я запоздало осознаю, что это моё тело, заведённое, словно пружина, бессознательно среагировало на обидчика. Вслед за первой пощёчиной прилетает другая. Я не чувствую боли, просто бью её по лицу. Был бы у меня поставлен удар, то, наверно, я бы уже сломала ей нос или вырубила, но я, как самая настоящая девчонка, бью ладошками. Звук громкий, а результат незначительный, только покрасневшие щёки и визг Ксюши.

Дверь открывается, толкает Ксюшу на меня, и в комнату врывается лысый Жора.

– Чё совсем оборзела? – орёт на меня и валит с ног одним ударом. Отползаю к кровати. В голове несколько секунд стоит гул ,перед глазами темно, двигаюсь на ощупь.

Огромная ручища обхватывает мою голову, тянет за волосы. Ещё немного, и с меня снимут скальп.

– Ты что, берега попутала? Сволочь? – рычит надо мной Жора и рывком поднимает на ноги. – Совсем забыла, что ты здесь никто и зовут тебя никак.

Челюсть болит адски, но даже эта боль отступает перед болью от натянутых волос. Обхватываю его руку, чтобы хоть как-то уменьшить боль.

– Чё молчишь, сука? Или за своим дружком захотела на тот свет? Не переживай, скоро будешь.

– Блядь, Жора, я что говорил? Олю не трогать, – слышу голос Жени. – Отпусти сейчас же её.

– Пошёл на хер, – рычит лысый, продолжая трепать меня, словно нашкодившую дворняжку. Стою на цыпочках, едва касаясь пола .

– Это ты сейчас мне сказал?

– Тебе. Мой босс – Циклоп, а не ты. А чтобы она подписала документы, достаточно здоровой правой руки. Так что иди на хрен.

– Голова ей тоже нужна. Ксюша! Скажи, ты уже ему.

Смотрю в потолок, не вижу, что там происходит.

– Жора, отпусти её, потом наиграешься, – слышу голос Ксюши.

Давление сразу ослабевает, и я могу хотя бы вздохнуть. Виски ломит, а кожа на голове горит огнём. Как только встаю на ноги, колени подгибаются, и я падаю на пол. Прислоняюсь щекой к прохладному крашеному дереву, закрываю в бессилье глаза. Когда же закончится этот кошмар? Меня трясёт, но слёз нет. Мышцы, напряжённые до предела, постепенно расслабляются. Как же хорошо просто лежать.

– Что значит наиграешься? Ксюша! Что значит наиграешься? – растерянно спрашивает Женя. – Босс ведь сказал, что отпустит нас, как только заберёт свои акции. И меня, и Олю.

Открываю глаза, вижу, как Ксюшу обнимет Жора и гладит по волосам. Женя выглядит жалко, но мне его не жаль.

– Жень, ты правда в это верил? Тем более, после того, что она сделала…я даже за неё ни словечка не скажу.

– Но…мы же договаривались, что она не пострадает.

Они выходят. Дверь захлопывается, а я остаюсь лежать на полу. И насколько я поняла из разговора, жить мне осталось недолго. Никто меня не отпустит. Повезёт, если просто пристрелят, а не отдадут на растерзание этим мразям. Может, тогда…

Сажусь на полу, достаю свою заточку. Долго смотрю на неё.

Мне всё равно не выбраться, а если просто использовать её по назначению. И останутся они все без своих акций. Хотела бы я посмотреть на их лица.

Усмехаюсь. Кручу кусок стекла в руках.

И вновь включается новая Оля.

Ты обещала Захару стоять до конца. Да и при твоей смерти всё достанется Жене. Так что, как ни крути, они своё всё равно получат.

Чувствую дуновение ветра по ногам. Оборачиваюсь на дверь и с удивлением замечаю, что она приоткрыта.

Как такое могло произойти? Неужели забыли запереть? Надежда вновь робко приподнимает голову.

И снова истерический смех рвётся наружу. Вот так многие и сдаются в шаге от раскрытой двери. И я едва не сдалась.

А может, у меня получится сбежать?

Ползком на четвереньках подбираюсь к двери и выглядываю осторожно в коридор.

Никого.