Глава 41

И хоть внутри всё дрожит от волнения, я всё равно медленно продвигаюсь к лестнице, передвигаясь на корточках. Страшно поднять голову выше, а вдруг увидят. Ещё и сердце стучит в висках, и заглушает все звуки. Прислоняюсь спиной к стене. Задерживаю дыхание, чтобы хоть немного успокоить своё сердце. На раз, два, три выглядываю на лестницу. Никого.

Вот только спускаться по лестнице опасно. Если кто-то зайдёт в дверь, я буду как на ладони. Но и другого выхода у меня нет.

Мозг работает как заведённый, предлагая варианты, но они не подходят. Вернуться обратно и попробовать спуститься из другой комнаты через окно, а если только потеряю время, а окна будут так же закрыты, как и в той, где я была заперта. Чёрный ход если и есть, то в любом случае надо спуститься по лестнице вниз.

И всё-таки решаюсь.

Делаю шаг и, как назло, дверь открывается, я едва успеваю отпрыгнуть назад.

– Мы вас раньше ждали, – слышу голос Жени.

– Дела, – отвечает тихий шелестящий голос. Будто змея прошипела, а у меня мороз по коже. Неужели это и есть Циклоп?

– Вести её? – а это уже Жора спрашивает. Его голос я узнаю из тысячи.

– Минут через пять, сначала кофе.

Голоса удаляются. В столовую пошли? Или в другую комнату? ЗНать бы ещё расположение дома, но приходится ориентироваться вслепую. Через парадный вход мне точно соваться не стоит. Там вся его охрана, а вот чёрного входа у меня будет хоть какой-то шанс.

Сейчас или никогда.Надо решаться. Через пять минут за мной придут, и меня здесь не должно быть. В любом случае я ничего не теряю. Если схватят, я всё равно предстану перед Циклопом.

Резко срываюсь с места и несусь вниз, перепрыгивая через две ступеньки, мягкий материал глушит шаги.

Как только оказываюсь внизу. Приседаю и иду по коридору в противоположную сторону от двери. Останавливаюсь перед дверью слева, она приоткрыта, и мне надо как-то проскочить её очень быстро и бесшумно.

Из-за двери доносится голос Жоры.

– И долго ты ещё будешь трахаться с этим уродом?

– Малыш, надо потерпеть. Ты же знаешь. Как только всё будет подписано, он будет не нужен.

– Да он и сейчас уже не нужен. Она его всё равно не слушается. Дебил! Из-за него чуть всё не сорвалось. Я думал, нас босс пристрелит, пока мы весь город прочёсывали. А всё только потому, что с женой справиться не смог.

– Уже всё позади, – мурлычет Ксюша.

А мне так мерзко и противно. Как такие люди вообще на свете живут? Женя, как и я, оказался всего лишь игрушкой, а думал, что будет богом. Ну и поделом…а мне всё равно на душе ноет. Ведь был же нормальным, стоило связаться с Ксюшей. Когда она стала такой продажной?

Так. Некогда мне размышлять о них. Самой бы живой выбраться, – снова включается внутренний голос, поторапливая меня.

Приседаю, ложусь на живот и ползком проскальзываю по гладкой плитке вперёд.

Замираю. Руки дрожат от напряжения, тело как натянутая струна.

Вроде никто не заметил.

До входной двери всего несколько метров. Хочется рвануть вперёд и нестись отсюда без оглядки. Предчувствие свободы опьяняет, я едва не поддаюсь порыву, но снова заставляю себя подождать.

Надо двигаться медленно и осторожно.

Прислушиваюсь. Выглядываю из-за угла. Свободно.

Выпрямляюсь. Иду к двери. Дёргаю ручку. Ещё раз. Всё внутри опускается. Не может быть. Заперта! Хочется выматериться, бить кулаками в эту дверь, вынести её к чертям наружу, но…нельзя.

Делаю глубокий вдох, считаю до десяти.

Надо придумать что-то другое. Как ещё можно выбраться?

Если бы так сильно не болела голова, может, мозги лучше соображали, но боль сбивает. Я поворачиваю голову налево, вижу кухню и окно.

Из окна. Точно.

Лишь бы было открыто. И лишь бы никто не зашёл.

Не успеваю отойти, как дверь на улицу распахивается и я оказываюсь лицом к лицу с ещё одним бугаём, который сидел за рулём.

– А куда это ты собралась? – спрашивает и хватает меня за руку.

– Меня отпустили, – вру ему. Удивляюсь, что ещё голос не выдаёт меня, звучит очень уверенно.

– Да ну. Как это отпустили? А ну, пошли спросим у босса.

Тянет меня за собой.

– Ну а как бы я выбралась? Сам подумай, – упираюсь, но он сильнее. Ноги скользят, в плитку не упереться.

– Вот и думаю, что ни хера ты оборзевшая. Идём.

– Пожалуйста…отпусти. Я прошу тебя. Ты же хороший парень, я же вижу. Ты меня и в машине защищал, – цепляюсь за его руку, заглядываю в глаза, шепчу лихорадочно. – Пожалуйста…прошу. Они же убьют меня.

Бугай даже замирает на секунду.

– Ага, а если я тебя отпущу, убьют меня. Мне своя шкура дороже. Так что пошли.

Он вскидывает меня на плечо и несёт по коридору.

Всё равно не сдамся. Щупаю в кармане заточку. Зажимаю в руке, прячу в рукав, лишь бы не заметили.

Кровь приливает к голове , которая итак трещит от боли, кажется, сейчас взорвётся от внутреннего давления. Перед глазами всё плывёт ,а плечо больно давит на живот, что вздохнуть сложно. Чувствую, что на полпути к обмороку.

– Поставь меня, – хриплю из последних сил. – Я сама пойду.

– Точно?

– Точно.

Бугай отпускает меня. Берёт за мою шею сзади. Его пальцы смыкаются вокруг неё. Не сбежать и не вывернуться.

Толкает меня к массивной белой двери.

– Толкай.

Я поворачиваю ручку, открываю дверь.

ЗА большим письменным столом сидит невысокий седоволосый мужчина в белом пиджаке и чёрной рубашке, на его кадыке красуется тату глаза.

Так вот, значит, какой ты Циклоп. Я представляла себе великана, вспоминая, как в детстве читала мифы Древней Греции про Одисея. А получается, кличку ему дали не за рост, а просто за тату.