Глава 46 · Оля

После нашего разговора с Захаром проходит три дня. Каждый день он забегает на пару минут днём. Спрашивает, как моё самочувствие, и опять сбегает. На мои вопросы отвечает общими фразами. Но невооружённым взглядом видно, что он сильно устаёт. Ещё и этот след от верёвки на его шее постоянно напоминает мне о том ужасе, который пришлось пережить.

Что он скрывает?

Эта мысль не даёт мне по ночам покоя.

И куда исчезло то понимание, которое было в лесном домике? Он будто держит со мной дистанцию. А я чувствую себя виноватой. Ведь это я его втянула во всю эту историю. Если бы не я, он бы не лишился одной из кофеен.

Снова беру телефон, весь вечер думаю, чтобы ему написать. Но всё кажется пошлым, не тем. Слова никак не подбираются, словно ускользают. Мне так много хочется ему сказать.

Опять набираю текст СМС в этот раз самый банальный: “Привет. Чем занимаешься?”

Вижу, что прочитано, но ответа пока нет. И даже не светится, что он набирает текст. Неужели проигнорирует?

Проходит минута, пять, десять. Ответа так и нет. И хоть понимаю, что он ничем мне не обязан в груди очень больно. И эта боль намного острее, чем физическая от ранения.

Даю себе немного поплакать, чтобы выпустить эмоции через слёзы. Иначе меня разорвёт. И когда становится чуть полегче, заставляю себя думать о будущем.

Я ведь теперь вдова. Свободная. Никто не будет указывать, что делать. Я даже могу продать квартиру и расплатиться с остатком долга по ипотеке. И просто уехать, чтобы не встречаться с ЗАхаром. Не напоминать о себе.

Уеду под Питер, там строят новые районы с домами дуплекс. И если хватит денег, то я могла бы себе позволить купить. А если нет, то и квартира сойдёт. Мне одной много ли надо. Буду много гулять. Устроюсь на работу. А может, и с кем-нибудь познакомлюсь.

И если Женю я почти не вспоминаю. Да, мне жаль, что он умер, жаль чисто по-человечески, но в глубине души и мне сложно в этом признаться даже себе самой, я чувствую удовлетворение. Он получил по заслугам.

А вот Захара я вряд ли так легко забуду. И вообще, мне кажется, вряд ли смогу забыть. Он именно тот мужчина ,о котором я мечтала. И в который раз накатывает сожаление. Почему я не увидела это в нём раньше? Тогда при первой встрече в кафе, когда мы были с Ксюшей. Почему я обратила внимание на Женю? Ведь всё могло быть по-другому, если бы…

И эти два слова “если бы” выворачивают душу. Хочется вернуться в прошлое и шепнуть себе на ухо той Оле, чтобы не глупила и не смотрела на яркого весельчака Женю. Молчаливый Захар мне подошёл значительно лучше.

В палате уже темно.

Ночь сегодня особенно тёмная. Новолуние. На небе не видно ни звёздочки. Помимо того, что нет луны, ещё и небо затянуло тучами. По карнизу начинает стучать капли дождя.

Я таращусь в потолок ,когда слышу тихие шаги по коридору.

Это не медсестра. Я уже изучила и запомнила, как ходит каждая. А шаги, которые приближаются тихие, лишь иногда каблук стукает о плитку, будто человек прихрамывает.

Сама не знаю почему, мне хочется спрятаться. Выглянуть за дверь боюсь. А вдруг это за мной?

Дрожь проносится по телу, и я резко сажусь. Осматриваю комнату, где бы спрятаться ,единственное место – это шкаф.

Встаю, делаю несколько шагов, но останавливаюсь, создаю подобие тела из одеяла. Чувствую себя полной дурой, которая пересмотрела боевиков ,но лучше живой дурой, чем умной мёртвой.

Прячусь в шкаф, который стоит напротив кровати. Но в такой темноте я вряд ли смогу увидеть человека.

На полу появляется полоска света от открытой двери. Я даже дышать перестаю. Мужчина подходит к моей кровати и откидывает одеяло.

– Бля, – ругается, а я покрываюсь инеем.

надеялась больше никогда не слышать этот голос.

– Ну и куда ты спряталась, тварь? – шепчет он тихо, оглядывая комнату. Взгляд замирает на дверях шкафа, и, мне кажется, он смотрит мне прямо в глаза.

Дура! Какая же я дура!

Когда я уже научусь доверять своей интуиции?

Надо было бежать. Нестись на другой этаж или на улицу.

А здесь я как в западне.

Жора дёргает дверь, наклоняется, шарит руками и сразу натыкается на меня.

– Ах вот ты где? Маленькая сучка.

Что есть сил бью кулаком ему между глаз. Он от неожиданности пятится, спотыкается и с грохотом падает на пол. А мне этого достаточно, чтобы выскочить из шкафа и рвануть из палаты.

– Стой, – орёт Жора.

Но я ничего не слышу, не соображаю.

Только одна мысль пульсирует в голове: “Надо бежать”.

Как назло, в коридоре пусто, ни одной медсестры и на посту тоже.

Мне нужен телефон, свой я забыла в палате, да и некогда было его взять. В палату забегать боюсь, чем пациенты смогут мне помочь? Пока они будут набирать номер полиции или Захара, меня уже схватят и утащат.

Думай, Оля, думай!

Выскакиваю на лестничную площадку. Бегу вниз на первый этаж, перепрыгивая через две ступеньки. Может, здесь кто-нибудь ещё не спит и поможет.

Подлетаю к посту. Пожилая медсестра спит и не сразу соображает, что я от неё требую.

– Пожалуйста, позовите охрану или позвоните в полицию, – шепчу ей, чтобы не привлекать внимания.

– Зачем это?

– За мной гонятся. Прошу вас, быстрее.

Она кряхтит, поднимается. И я понимаю, что это будет долго. Ей ещё и очки надо надеть.

Хватаю с её стола телефон и бегу на выход.

– Стой, ненормальная, – орёт медсестра. И я понимаю, что Жора, скорее всего, уже услышал, значит, мне надо действовать ещё быстрее.

Дверь на улицу заперта на щеколду. И как назло, она не поддаётся с первого раза.

– Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Напрягаю все мышцы, раненое плечо обдаёт огнём, но дверь, слава богу, поддаётся, и я вылетаю на улицу под дождь босиком и в одной пижаме.

Плевать. Лишь бы сбежать. Не останавливаясь, тычу в кнопки телефона, силюсь вспомнить номер Захара, но цифры путаются, и я не могу вспомнить правильную последовательность. Да что говорить, я даже не могу вспомнить, как вызвать полицию. Что набирать сто одиннадцать или сто двенадцать?

Заворачиваю за угол и втыкаюсь лбом в огромную мужскую фигуру. Здоровенная ладонь затыкает мой рот. Другой рукой он подхватывает меня за талию и несёт словно куклу к парковке.

Что теперь делать?

Я не знаю.