Глава 47

– Тссс, – шипит мой похититель. – Я сейчас уберу руку, а ты не кричи. Поняла? – голос смутно знакомый.

Напрягаю память, но так и не могу вспомнить, откуда я его знаю. Страх пропадает, я киваю, насколько позволяет мужская рука шевелить головой. Открывает заднюю дверь внедорожника, вталкивает меня на сиденье и садится вместе со мной.

Через лобовое стекло открывается вид на больницу, как раз с той стороны, куда выходят окна моей палаты.

Из-за угла появляется мощный силуэт Жоры. Он резко останавливается, оглядывается. Я даже не дышу. Кошусь на своего соседа, в темноте совсем не видно лица, но он огромный. Даже больше чем Жора.

– Не узнала? – басит низким голосом незнакомец.

Качаю головой, но Жоре он меня выдавать не собирается, значит, на моей стороне.

– Дед? – нерешительно спрашиваю его. Я его почти не помню, только бороду и армейские ботинки.

– Ну вот, помнишь же. А говоришь, не узнала.

Жора кружит по площадке, заглядывает за кусты на клумбе.

– А что вы здесь делаете? – спрашиваю его шёпотом, будто Жора может нас услышать.

– А ты как думаешь? – и тут же, не дожидаясь ответа, говорит. – Тебя охраняю. Вот от этого долбоёба. Не живётся ему спокойно. Удалось уйти, так надо было валить, а он тебе отомстить решил за братву свою.

– Мне? За что? Я-то вообще причём?

Никогда не думала, что когда-нибудь наживу себе врагов среди бандитов.

– ЗАхар говорил, что ты девочка умная. Так что Оля, не разочаруй меня. Подумай хорошенько. А пока ты думаешь, я делом займусь.

Он достаёт пистолет из-за пояса. Толкает дверь и беззвучно выскальзывает на улицу. Удивительно изящно для такого здоровяка.

Думать я сейчас не могу. Сердце молотами стучит в висках, разрывая черепную коробку. Боковые стёкла затемнены, и мне почти ничего не видно. Только мечущегося Жору видно хорошо. Вижу, как он замирает, видимо, когда замечает Деда. Несколько тихих выстрелов и Жора уже валится на землю. Закрываю лицо руками.

Нет. Я не мог на такое смотреть. Как бы он меня ни обижал, чтобы не хотел со мной сделать, я не могу бесчувственно смотреть на то, как умирает другой человек. Это больно, страшно и безвозвратно.

Время замирает, а я боюсь убрать руки с глаз, пока не слышу, как открывается багажник и что-то тяжёлое приземляется в машину. Я понимаю, что что-то это Жора. Конечно, Дед забрал его, что не оставлять улик.

– Ну всё, Оль. Можешь возвращаться в свою палату. Больше на тебя никто охотиться не будет, – заглядывает в машину Дед. Уличный фонарь освещает его светлую, густую бороду.

– А Захар где?

– У него дела.

– Какие?

– Оль, для тебя не должно быть это важным. Как сделает, так сразу приедет к тебе., – упрямо отвечает Дед.

– А ты сейчас куда поедешь? К Захару?

– На кудыкину гору.

– Вези меня к Захару, я в больницу не хочу, – смотрю на него, не отрываясь и не уступая.

Дед тяжело вздыхает.

– Ты понимаешь, что в больнице будет? Кипишь поднимется. Возвращайся. Не заставляю меня тебя высаживать.

– Только попробуй. Я Захару расскажу. Вези меня к нему.

– То есть готова в преступлении участвовать. ЕСли поймают меня, тебя тоже загребут.

– Пускай. Это была самооборона. Если бы не ты его, то он бы нас точно не пожалел.

Дед смотрит на часы, вздыхает.

– Ладно. Поехали. Некогда мне тебя уговаривать. Сама будешь с Захаром объясняться.

Я киваю.

Дед садится за руль и выезжает с парковки.

Мчимся по ночному городу, а на душе так спокойно. Будто не было сейчас убийства на моих глазах и труп не лежит в багажнике.

Останови нас сейчас ДПС с таким грузом, загремим с Дедом за решётку, я даже в этом не сомневаюсь. Долго едем по городу, петляем. И примерно через час выезжаем на окраину города. Я здесь никогда не была. Старая стройка, заброшенная. Бетонные плиты попадали, где построены были два и три этажа. Но Дед идёт к яме с разрушенным фундаментом. Обходит её, здесь за деревьями стоит маленький кирпичный домик.

А внутри на старом диване сидит Захар.

– Оля? – он сразу встаёт, как только видит меня. – Зачем ты приехала?

Апатия, неуверенность, страх – всё это пропадает. Вышло из меня так же, как лекарства через мочу.

Я рада его видеть, безумно рада. Бросаюсь к нему навстречу. Обнимаю за талию.

– Господи, я так скучала, – шепчу, прижимаюсь щекой к его твёрдой груди.

– Оля, дурная. Ну зачем? ЗАчем? Я бы завтра сам к тебе приехал.

– После всего, что было, я больше не хочу ждать.

– Кх-кх.

Позади меня раздаётся смешок, похожий на карканье вороны.

Поворачиваюсь и вижу Ксюшу. Она пристёгнута наручниками к стулу ,но даже в таком виде усмехается, глядя на нас.

– Дура ты, Оля. Самая последняя дура. Всё проебала. А могла бы жить с мужем с деньгами на Бали или Мальдивах. А теперь ни хрена у тебя не будет. Тебя всё равно убьют. Ради таких денег любой убьёт.

– Вот кто, кто, а дура, это ты! – отстраняюсь от Захара и смотрю на Ксюшу не мигая.

Я будто её в новом свете увидела. Лживая, завистливая, порочная. Как в одном человеке может быть столько грязи и предательства?

Она задирает свой подбородок, глядя на меня свысока.

– Я и без этих денег смогу жить хорошо. А вот ты осталась вообще без всего. Без своей крыши, без Жоры, без денег. А самое страшное знаешь, что?

Она не отвечает словами, только пренебрежительно поднимает бровь.

– Жизни ты своей тоже лишилась. Навсегда.