Глава 52

Горничная успела приготовить для Татьяны Кировны комнату рядом со спальней дочери, помогла устроиться. – А где мои внуки? – выцветшие глаза осматривали просторную комнату, словно дети могли где-то прятаться. – Денис Станиславович скоро приедет. Яна Станиславовна живёт в своей квартире. – В своей квартире? – она стыдливо улыбнулась, не желая напоминать о болезни. – Я забыла совсем. А Дениска по-прежнему живёт с мамой? – Обычно тоже в своей квартире, но сейчас у семьи непростые времена. Татьяна Кировна удивлённо приподняла брови. – Непростые? Невысокая брюнетка, принятая на место прежней горничной, прикусила язык. Незачем передавать сплетни, если не хочет отправиться следом за Ниной. – Вечно я путаю. Вы спросите Полину Сергеевну… – Она пятилась к двери. – Простите, меня ждёт работа. Большая, расправленная кровать манила. Стоило положить голову на подушку, и Татьяна Кировна мгновенно уснула. Поля быстро ополоснулась под душем, переоделась и заглянула в спальню мамы. Та спала, по-детски положив под щёку ладони. Марсель сидел в гостиной, склонившись над столом. На столешнице лежало несколько фотографий. Он, почувствовав взгляд на спине, не оборачиваясь, шумно втянул воздух. – Годы идут, а пахнешь ты так же, как раньше. Из тысячи женщин всегда узнаю тебя. Нервные пальцы поправили вырез хлопковой блузки. Глаза светились улыбкой. Комплименты всегда приятны. – Засмущал совсем. Я только из душа. В домашней одежде. Ноль косметики. Ад перебил, резко обернувшись назад. В оценивающем взгляде неподдельное восхищение. – И тем не менее, возмутительно хороша! Ухмылка на полных губах. – Полчаса назад клеймил мою ревнивую натуру, а теперь запел соловьем… – Тёмная бровь поползла вверх. – В чём причина? – Понял, что ты очень богатая женщина. – Я была ею и минуту назад. Что за загадки? – режиссер умел создать атмосферу тайны, но хотелось ясности. – Прости, что повысил голос. – Будто первый раз. – Последствия страха. Злюсь, понимая, как много потерял когда-то. Не дай бог повторится ситуация. Если с тобой что-то случится, для чего мне жить? Полина встала за широкой спиной. – Повторяешься. Давай вернёмся к очень богатой женщине… – Любопытный взгляд скользил по старым глянцевым снимкам. – Что-то нашёл? Марс похлопал по дивану рядом с собой. – Присядь. Посмотри фотографии, на которых записан номер счёта и код. Не думаю, что твой отец положил в швейцарский банк пару тысяч евро. Взгляни на год, – он перевернул снимок обратной стороной. – Там только процентами должно набежать немало. – Не понимаю, почему он не говорил мне про этот счёт? – Может потому, что не думал умирать? Больная тема. Полина скривилась. Сколько всего передумала после внезапной смерти отца и вот, опять. – Мама сказала, он должен был закрыть счёт до дня рождения, или это сделаю я. Марсель удивился. – Почему ты? – Мы были вдвоём в Швейцарии на моё совершеннолетие. И в одном из банков тоже. В том или нет, не знаю. Отец оставил там отпечатки пальцев на биометрию и меня смехом попросил. Мол, решает, разместить ли здесь дядины деньги. – Пётр Семёнович не имел права делать вклады в другом государстве. – Тоже тогда так подумала. Посмеялась даже. Бывший кагэбэшник, высокопоставленный сотрудник органов и вдруг банк Швейцарии? – Петя во всём доверял Серёже. Не один раз слышала их разговоры, что у них общий бизнес. Поля обернулась на голос. В дверях стояла заспанная Татьяна Климовна. – Мамочка, ты проснулась? Давно тут стоишь? – Достаточно, чтоб понять, что ты ищешь счета Петра в Цюрихе. Что-то не сходилось. Поля массировала пальцами лоб. Мозг бомбардировали версии. Но ни одна из них не делала картинку полной. Постоянное чувство чего-то ускользающего. – Зачем дяде рисковать? У него было всё, кроме семьи. – Мы его семья, – поправила Татьяна Климовна. – Как Клава попала в автомобильную катастрофу, другой жены не захотел. – Поэтому на тебя вклад открыл или было ещё что-то? – Адеев переваривал информацию вслух. – Не везёт вашей семье с автомобилями. И отец твой так погиб, и Пётр Семёнович, и его жена… Татьяна Климовна не соглашалась. – Серёжа болел. – Но погиб, не успев оставить завещание и рассказать, где хранил деньги. Выходит, – Алеев взглянул на растерянную Полину, – для этого и нужна была катастрофа. Татьяна Климовна словно не замечала «бывшего» дочери. Она подошла к столу. – Что вы такое говорите? – взгляд прошёлся по фотографиям. – Доча, ты нашла синий альбом? Посмотри и тут они вместе, – палец лёг на один из снимков, – и даже тогда, в Швейцарии. Сомнений в том, почему «друг» отца разрушает её семью больше не было. – Мама, отец доверял Феофанову? Мог рассказать про вклад дяди? Татьяна Климовна пожала плечами. Задумчивость на лице, как всегда при упоминании покойного мужа. – Не знаю. О делах Петра Серёжа всегда молчал. Если только проговорился за рюмочкой. Они, как братья были. Всегда друг за друга горой… – Она приложила ладони ко рту, осознав, о чём идёт речь. Седая голова покачалась из стороны в сторону. – Нет! – Глаза метались с лица дочери на Адеева. – Нет, что вы? Олежа не мог! Худенькая спина вздрагивала. Тяжело признать, что человек, много лет вхожий в дом, оказался злодеем. Возможный убийца мужа пил за его столом, ел из его посуды, приходил в дом до последнего дня. Сердце сдавило от жалости. Полина обняла мать. Серые глаза с мольбой смотрели на Марселя. Лучше при ней ни о чём негативном не говорить. – Мамочка, ну что ты? Это всего лишь наши размышления, – губы коснулись седовласой макушки. – За правдой нужно лететь в Швейцарию.