11

Алиса

– Я хочу, чтобы ты оставил бабушку в покое, понял? Не звони ей никогда больше!

Алексей молчит.

Только телефонная трубка слегка потрескивает непонятными щелчками, словно я и правда разговариваю со змеей.

– Ну ладно, че ты, – наконец отвечает он. – Ниче я такого ей не говорил, подумаешь… Только сказал, что ты себя нехорошо ведешь, так это же правда… Вот старуху и проняло…

Он никогда особенно не любили мою бабушку.

Относился к ней с безразличием – ну есть и есть.

Был холодно вежлив, приезжал со мной в гости, задавал дежурные вопросы. Терпел.

Сейчас же можно перестать притворяться.

Маски слетают, и гнилая сущность показывается во всей красе.

– Я нехорошо себя веду? – усмехаюсь я нервно, поражаясь такой наглости.

– Ну да. Квартира-то моя. И плевать, что там по бумажкам. Сама прекрасно это знаешь…

– Там вообще-то часть денег вложена моих, если ты забыл, – я стараюсь говорить ровным голосом, но меня опять всю просто трясет.

– Ой, да че там вложено… давай начнем меряться кто сколько и куда вложил. Я на твое здоровье сколько бабок вбухал? А поездки? А шмотки и питание? – чувствуется, как он прям наливается ядовитой злобой. – Хочешь счетик предъявлю?

– Мы были семьей, если тебе вообще понятно значение этого слова. Я тоже все время работала и ни копейки не отложила куда-то в сторону, если хочешь знать…

– Не хочу, Алис. Мне наплевать, ясно? У меня новая есть женщина – не то, что ты – бесполезная. Все, разговор окончен! И если не хочешь меня разозлить по-настоящему – сваливай из квартиры в темпе. Я не хотел с тобой жестко, но больно уж ты меня выбесила таким поворотом…

Он никогда не разговаривал со мной таким тоном. Сейчас же совсем перестал сдерживать себя в выражениях. Но помимо выражений важны эмоции, которые он вкладывает в слова – они просто пропитаны злобой.

Будто он все эти годы только ненависть ко мне растил.

Передо мной два варианта: сдаться или бороться.

И в другое время я бы просто отошла в сторону – я воспитана все-таки не так. Склоки и борьба – это не про меня. Я больше домашняя, спокойная…

Но не в этот раз.

Внутри – огненный яростный вихрь.

Пальцы дрожат, а по спине сбегает капелька холодного пота.

– Это я с тобой не хочу так жестко, – отвечаю ему таким же тоном, – поэтому ты мое предупреждение заруби себе на носу, ясно? Твоего мне ничего не нужно, и деньги за квартиру я тебе со временем выплачу… но если хочешь, можем поделить имущество через суд…

Алексей зловеще смеется, но этот смех больше наигранный – он раздумывает.

Я не сломалась после первого натиска, и ему нужно пересмотреть план.

Как-то интуитивно больше я понимаю, что нельзя давать ему подготовиться.

Нужно как можно скорее решить все спорные вопросы.

– У нас нет детей, если не будешь упрямиться – нас разведут быстро. Сегодня же я подам заявление. Так что у тебя не так много времени на раздумье…

Алексей молчит, и я словно слышу, как вертятся у него в голове шестеренки.

– Я перезвоню тебе… живи пока, хер с ним, – и бросает трубку.

Меня накрывает: руки и ноги дрожат. Я опираюсь о стол и медленно шумно выдыхаю.

Кажется, и на этот раз я отбилась.

Надолго ли?

Делаю еще один глоток остывшего кофе и слышу бабушки слабый голос из комнаты:

– Алисонька…

Бабуля уже проснулась.

И хоть и выглядит еще не совсем хорошо, но уже заметно посвежела.

Я с детства помню эту ее особенность – дремать по десять-пятнадцать минут в обед.

А когда я спрашивала ее почему она не спит подольше, он только смеялась и говорила, что времени нет разлеживаться…

Она всегда что-то хлопотала по хозяйству. Была подвижной и деятельной, только вот в последние годы начала сдавать.

– Бабуль, ты как себя чувствуешь?

Наклоняюсь и целую ее в лоб.

От бабушки исходит приятный, знакомый с детства аромат: накрахмаленного белья, едва уловимых лавандовых духов и чего-то теплого и вкусного.

– Лучше, доча, лучше.

Покряхтывая, она поднимается и садится на диване.

– С Алешей-то все серьезно у вас? Хорошо подумала? Может передумаешь?

Я сжимаю губы – предпочла бы поговорить о чем угодно, только бы не об этом мерзавце.

– Ты уж не молода…

– Ба, мне всего тридцать…

– Я и говорю-то, – бабуля грозно хмурится, и я понимаю, что мне предстоит выслушать очередное нравоучение.

– Ба…

– Я-то уже старая – одной ногой в могиле. Мне бы и умереть спокойнее, зная, что ты замужем и все у тебя в порядке – и семья, и достаток…

–Да какое «в порядке», ба? Ты сама-то веришь во что говоришь? Еще раз говорю: он мне изменяет и из дома гонит, все! Обратного пути нет. А если бы и был – мне с такой сволочь не по пути…

Бабуля хмурится.

– Мне не нравится, когда ты говоришь такие слова.

Повисает тишина, в которой неуютно обоим.

– Но, – начинает она, чуть переведя дух, – ты права. Не нужен нам такой. Зря я тебя все уговариваю, не слушай ты старуху… Просто это все так неожиданно… и он хорошее впечатление всегда производил…

– Ага, – горько усмехаюсь, – в том-то и дело, что только производил…

Мы еще немного болтаем с бабулей, уже не возвращаясь к Алексею.

Я прошу ее не волноваться за меня, и что со мной все будет в полном порядке.

Потом собираюсь – хочу сходить все-таки в клинику.

Надеюсь, хоть на сегодня с неприятными сюрпризами покончено?