12

Алиса

Летний полдень палит зноем.

Солнце висит в зените, безжалостное и яркое, будто улыбается.

Тени короткие, резкие – как и мои мысли сейчас.

Я стою у подъезда бабушкиного дома, прячась от зноя под козырьком подъезда.

Вдыхаю густой воздух, пропитанный запахом нагретого асфальта и цветущих лип.

Где-то за углом гудит проезжающий троллейбус. В ветвях деревьев гомонят воробьи, дожидаясь хотя бы легкого ветерка.

День едва перевалил за середину, а я уже выжата как лимон.

Но останавливаться нельзя.

Знаю, что, когда доберусь до дома, меня накроет – слезы, истерика, что угодно. Эмоции еще не прожиты, а последствия до конца я еще не оценила.

Но делать нечего – нужно двигаться.

Вперед и вперед.

Голова немного идет кругом, но я все-таки хочу наконец добраться до клиники и закончить хотя бы с одним делом.

Тем самым, которое для меня теперь совсем не актуально.

Выдыхаю и пытаюсь набросать план на остаток дня, чтобы понимать за что хвататься.

Все-таки я впервые в такой ситуации, и, надеюсь, в последний.

Стараюсь избавиться от эмоций и раскладываю мысли по полочкам – как лекарства в бабушкиной аптечке.

После клиники домой – проверить и привести в порядок документы и заниматься разводом.

Тень от дерева падает на лицо, давая небольшую передышку от солнца.

Ветер наконец шевелит листья, они шепчут что-то – может, утешают.

Но мне не до этого.

Я ловлю такси.

Сажусь на раскаленное сиденье.

Водитель что-то говорит, но я не слушаю – просто называю адрес клиники.

Главное – не думать о нем.

О Леше.

Я еще по старой привычке в мыслях называю его ласково, с любовью.

А он быстро скинул маску.

Как же так получилось, что я так плохо знала любимого?

Как за эти семь лет ни разу не показал своего настоящего лица.

Но мысли предательски возвращаются: его холодные глаза, фраза о сексе с Катькой, которая все еще режет по сердцу.

Сжимаю кулаки.

Ногти впиваются в ладони – боль помогает не расплакаться.

Такси останавливается у клиники.

Я выхожу на раскаленный тротуар.

– Спокойно, – шепчу себе. – Просто зайди, встреться с Натальей Владимировной, попрощайся и уйди.

Но ноги ватные. Сердце колотится.

Сейчас будет сложно. Но – надо.

Я открываю дверь.

В холле пахнет антисептиком и чем-то едким. Знакомый запах, который еще долго будет ассоциироваться с болью.

Делаю шаг вперед. Потом еще один.

Двигаться. Просто двигаться. Шаг за шагом.

Клиника встречает меня холодным блеском стеклянных дверей.

Стильное здание, словно сошедшее с обложки глянца – белоснежные стены, хромированные детали, панорамные окна.

Дорого и стильно.

Раздвижные двери распахиваются передо мной, и в лицо тут же дует прохладный воздух.

Я делаю шаг внутрь – и тут же втягиваюсь в хаос.

Из глубины коридора стремительно движется мужчина.

Темноволосый, широкоплечий, в идеально сидящем темно-синем костюме.

Лицо открытое, мужественное – короткая бородка подчеркивает жесткую линию подбородка.

Серо-голубые глаза, как мартовский лед, горят холодной яростью.

Он идет размашисто, широко размахивая руками. Ладони сжаты в кулаки.

Вокруг него вьются и сопровождают три женщины в белых халатах. Они что-то лепечут, размахивая бумагами:

– Ошибки случаются, человеческий фактор… один раз на миллион! – доносится до меня дрожащий голос, отраженный стенами коридора.

– Я вас засужу! – его голос режет воздух, низкий, хрипловатый от гнева.

Женщины что-то лепечут, потрясая перед ним бумагами.

Но он отмахивается от всего этого, как от назойливых мух.

Резко останавливается, и я вижу, как желваки играют у него на скулах.

Он наклоняется к одной из женщин, в которой я узнаю главного врача клиники и рычит, как лев:

– Просто найдите мне ее! Слышите? Хоть землю ройте, но найдите.

Женщины рассыпаются в уверениях, а я думаю, что такому грозному мужчине и я бы просто поддакивала…

Безотносительно того, что у них случилось и виноваты ли они.

Он словно чувствует мои мысли и поворачивает голову.

Его взгляд скользит по мне – горячий, тяжелый, пронизывающий насквозь, и я вздрагиваю.

Будто током ударило.

Быстро отворачиваюсь, сдуваю выбившийся локон и спешу к стойке регистрации.

– Что здесь происходит? – спрашиваю шепотом, оглядываясь на мужчину.

Он вновь принимается песочить сотрудниц клиники и не смотрит больше на меня.

Регистратор, девушка с безразличным лицом, пожимает плечами:

– Не в курсе. У вас запись?

– Да, к Наталье Владимировне… но я опоздала. Хотела просто попрощаться, если возможно. Может если у нее найдется пара минут? Я не займу много времени…

Девушка точно также безразлично пожимает плечами, словно говорит: мне-то что? Мое дело маленькое – позвоню и спрошу, да и все…

Девушка набирает номер:

– Наталья Владимировна к вам Алиса… – девушка не успевает договорить и даже назвать фамилию, как ее прерывают по телефону.

– Да, хорошо. Немедленно – я поняла. Сейчас передам… – и кладет трубку. – Вас ждут. И просят подойти как можно быстрее.

– Но я только… – начинаю я, смущенная и удивленная.

– Врач настаивает.

За спиной слышу тяжелые шаги.

Мужчина проходит мимо, запах дорогого парфюма с нотками кожи и гнева.

Его жар просто обдает меня так, что я аж мурашками покрываюсь.

– Наталья Владимировна ждет вас, пожалуйста, проходите, – торопит меня регистратор.

Я вздыхаю и иду по коридору к лифтам.