39

Алиса

Все происходит как в тумане.

Липком. Сковывающим волю и разум.

Реальность превращается в слайд-шоу.

Вот мы в бабушкиной квартире.

Она небольшая, а становится совсем крошечной из-за большого количества людей: бригада скорой помощи, приборы, мы с Андреем, соседи, выглядывающие из-за спин…

Подъезд.

Темная лестница, пропитанная запахом мокрой пыли и бетона.

Шепот голосов:

– Держите… Перехватите… Осторожнее…

Бабушку укладывают в автомобиль на носилках, а я застываю окаменевшая.

Мне просто придавливает происходящим.

Рефлекторно обнимаю живот и держу ладонь.

Словно пытаюсь защитить, уберечь ребенка от всего плохого…

Легкое касание за локоть. Не оборачиваюсь.

Скорая выезжает со двора.

– Идемте, – доносится голос Андрея будто бы издалека.

Что? Куда? Зачем?

– Я вас отвезу.

Его голос спокоен. Лицо не выражает никаких эмоций.

Сморит куда-то поверх меня, словно увидел что-то в темной дали, разрывающейся всполохами сирен.

– Куда? – тупо выдыхаю я.

Не переводит на меня взгляд – продолжает вглядываться в темноту, но отвечает:

– В больницу.

Берет меня под локоть и ведет к автомобилю.

Подчиняюсь и следую за ним.

От его прикосновения становится теплее.

И чуть легче – есть кто-то кому не все равно. Кто не проходит мимо…

Уже в машине, по дороге в больницу, на меня накатывает – страх, сильнее недавнего, когда бабушке становилось плохо… и осознание, что на этот раз все может закончиться не так…

Я стараюсь держаться.

Не давать волю чувствам и тяжелым мыслям. Боюсь привлечь ими неудачу…

Но когда мы уже заруливаем на парковку, стена стойкости, которую я старательно возвожу дает трещину.

Плачу беззвучно – просто слезы начинают катиться из глаз, словно бы сами по себе.

Андрей бросает взгляд искоса и останавливает автомобиль.

Не могу больше сдерживаться – закрываю лицо ладонями и вздрагиваю от рыданий.

Андрей протягивает руку и обнимает меня за плечи. Привлекает к себе, и… это становится последним, что разрушает барьеры.

Рыдаю, прижимаясь к нему, и мне в данный момент абсолютно все равно, что это чужой человек.

Не сдерживаюсь, рыдаю и чувствую, как он прижимает меня к себе чуть сильнее.

Объятия имеют удивительную силу, а мужские – тем более.

В них спокойнее, безопаснее…

Успокаиваюсь и смущенно отстраняюсь.

– Простите, – виновато поднимаю глаза.

Он только пожимает плечами.

– Вам не за что извиняться. Идем?

– К-куда?

– Я хочу пойти с вами.

Смотрю в его спокойное и даже безэмоциональное лицо.

И понимаю, что мне приятны его поддержка и внимание.

Его недавнее заступничество и ласковая уважительная манера общения.

Он словно олицетворяет надежду. Надежду на то, что не все мужчины такие двуличные предатели, как Алексей.

Тут же одергиваю себя – рановато делать какие-то выводы, Алис. Не торопись. Не спеши.

И тут же спорю сама с собой – мысли несутся мгновенно, быстрее света: его поступки уже говорят сами за себя.

– Зачем вам это?

Он поджимает губы.

– Хочу.

В тоне власть и привычка получать желаемое.

Киваю. К чему отказываться, если с ним я чувствую себя… лучше.

Вылезаю из автомобиля и достаю платочек. Вытираю слезы и вдыхаю холодный воздух полной грудью.

Вкусный, напитанной ароматом воды, влажной земли и свежей зелени.

Будоражит кровь.

Андрей опять протягивает руку и берет меня под локоть.

Идем рядом.

В регистратуре он терпеливо стоит рядом пока я выясняю подробности.

– Дежурный врач расскажет вам подробнее. Ожидайте.

Мы отходим в сторону.

Я сажусь на металлический холодный стул и тут же встаю – не могу сидеть.

Расхаживаю.

Живот слегка потягивает, и я поглаживаю его ладонью.

– Может вам присесть лучше?

Голос Андрея раздается неожиданно и вырывает меня из задумчивости.

– Что? – спрашиваю, словно очнувшись ото сна.

– Посидите, – повторяет Андрей. – Вам не зачем быть все время на ногах.

Он произносит это и с заботой, и… что-то меня настораживает.

– Не понимаю вас.

Уголки его губ опускаются вниз, а подбородок упрямо выпячивается.

– Вам стоит беречь себя. Ваша бабушка в надежных руках. Остается только ждать…

Волна раздражения поднимается неожиданно – ему легко рассуждать, ведь мы с бабулей ему чужие люди.

Его уверенный спокойный вид меня вдруг вновь сильно раздражает, как недавно в офисе.

– Что вы в этом понимаете?

Останавливаюсь и смотрю на него в упор.

– Говорите так… отстраненно, – выдавливаю. – Вас никто не держит здесь. Можете ехать спокойно – ужинать… или куда вы там собирались.

Молчит.

Не реагирует на мои язвительные слова.

И это бесит еще больше.

– Спасибо вам за помощь. Я бесконечно благодарна, но больше не имею права вас задерживать, – стараюсь добавить в речь льда, но огонь все равно прорывается.

Продолжает молчать и спокойно смотреть на меня.

– Все, – чуть повышаю голос, – можете идти.

– Не хочу.

Делает шаг вперед.

– А вам… в вашем положении, лучше успокоиться.

И тут меня осеняет.

Так вот почему он рядом!

Он думает, что ребенок может быть его!

Кажется, что догадка написана на моем лице, потому что Андрей чуть бледнеет.

– Ах, вот оно что… – шепчу я и угрожающе сжимаю кулаки.

Его беспокою… не я…

Какой-то сумасшедший коктейль эмоций начинает вскипать в душе.

– Стрелецкая, Алиса Александровна? – прерывает меня голос и не дает договорить.

Я резко оборачиваюсь и киваю.