40

Алиса

– Да, это я, – сглатывая слезы отвечаю я.

И тут же поворачиваюсь к Андрею и шиплю:

– Уходите.

И обратно к врачу.

– Простите.

Врач устало трет переносицу. Его измотанное лицо безучастно.

– Вы кем приходитесь пациентке? Внучка?

Киваю.

В кармане врача звенит и переливается огоньками мобильный телефон.

– Простите, – достает смотрит на экран. – Ужасно много работы. Сегодня просто апокалипсис какой-то… – он говорит словно не со мной. – Значит по вашей бабушке: в реанимации, состояние тяжелое, но стабильное. Посещения не раньше чем через несколько дней, ну вам лечащий врач все объяснит…

Слова сливаются в гул, и я медленно облегченно выдыхаю.

Здесь, в больнице, бабуля под присмотром, и если врач говорит, что все в порядке…

Ноги немного дрожат и слабеют.

Неожиданно, сильная рука подхватывает меня за талию и удерживает.

Андрей!

– Я же велела вам убраться!

– Так, молодые люди, выяснять отношения – там, – врач кивает нам за спину. – А здесь лечебное учреждение…

– Простите, док, – гудит Андрей над самым ухом. – Мы уже уходим.

– Эй, – шиплю я, – ты чего тут раскомандовался?

– Простите, – не обращая внимания на мое негодование повторяет Андрей.

Легко приподнимает меня и тащит к выходу.

– Да отпустите меня, наконец! Какое вы имеете право? Мужлан!

Он расслабляет тиски, и я оказываюсь на воле.

Становится холодно, но внутри меня клокочет ярость.

– Вы что себе позволяете? Я хотела поговорить с врачом!

Андрей разводит руками.

– Мне показалось, вам становится дурно, и я поддержал вас. Только и всего.

Рассержено пыхчу.

– Вы всегда так, – делаю в воздухе кавычки пальцами, – девушек поддерживаете?

– Нет, – качает он головой.

Его глаза темные, серьезные, а губы сжаты в нитку.

Желваки напряжены, а массивный подбородок кажется еще больше – упрямо выпячен.

Меня колотит от злости, от какого-то раздирающего чувства внутри.

Хочет накричать на него, обидиться, даже если у меня для этого не такие уж веские основания.

– Послушайте, Алиса. Вам нужно отдохнуть. Давайте я отвезу вас домой.

– Сама прекрасно доберусь, – огрызаюсь я. – А вы домой бы лучше отправлялись, а не то жена выволочку устроит.

Не знаю зачем я добавляю эти слова. Я же совершенно ничего о нем не знаю.

За ужином мы могли бы и обсудить все эти моменты, но…

Он слегка бледнеет.

– Не устроит. Не беспокойтесь.

Подходит чуть ближе, и в стерильной пропахшей антисептиком атмосфере больницы я чувствую аромат его парфюма.

– Не упрямьтесь, – продолжает он и протягивает руку.

Я все еще сержусь. Устала очень и переживаю за бабушку, ребенка… работу и вообще все на свете.

И больше всего мне, инстинктивно, не задумываясь, хочется согласиться с ним.

Не спорить, не отстаивать себя и свое мнение, а просто протянуть руку и вложить свою ладошку в его широкую твердую… мужскую ладонь.

И позволить себе… позволить себе не решать.

Пусть он руководит: домой – домой, на ужин – на ужин… к черту на куличики – значит туда.

– Я справлюсь сама. Я вас ни о чем не просила.

Демонстративно игнорирую ладонь и прохожу мимо.

Спускаюсь по крылечку и вызываю такси.

Приложение показывает повышенный спрос. А значит кроме увеличенного ожидания это еще и влетит мне в копеечку.

А сейчас деньгами мне разбрасываться совсем нельзя.

Больница находится в стороне – среди небольшого лесного массива. Так называемый у нас в городе, медицинский городок.

И топать до остановки где ходит больше чем один автобус придется прилично, но я не в том положении чтобы выбирать.

Отменяю заказ машины и вздыхаю.

– Вы очень упрямая.

Голос раздается так неожиданно, что я вздрагиваю.

– Фу-у, вы меня напугали… подкрадываетесь…

– Простите. И простите, если… – Андрей мнется.

И меня осеняет – он не знает в чем виноват.

И вся ситуация вдруг освещается для меня под другим углом.

Слишком много нервного напряжения в последнее время.

И я так накинулась с претензиями на незнакомого мужчину… А он, бедняга, и вины своей не знает.

Но самое смешное, что и я не смогу адекватно сформулировать ее, чтобы это не казалось… казалось перепадами беременной!

Я осознаю все это и не могу сдержать смешка.

Сначала неловкого, нервного, но потом он вырывается из груди все сильнее и сильнее.

И грозит перейти в истерику.

Андрей оказывается рядом и обнимает меня.

Просто без слов – прижимает к себе и накрывает ручищами.

Я бормочу и смеюсь ему в грудь:

– А он и не знает… не знает за что…

Но кажется Андрей просто терпеливо ждет пока все закончится.

Не знаю сколько времени это длится, но в его объятиях мне хорошо.

Спокойно. Безопасно.

Так бы и стояла…

– Идем, – вибрациями гудит его грудь мне в лицо, и я отстраняюсь.

– Мы уже на ты?

Серьезно кивает:

– Думаю, события последних дней дают нам на это право, – отвечает он и… улыбается.