47

Алиса

Я отшатываюсь.

Его взгляд – плотоядный, голодный, будто он уже раздевает меня глазами.

От этого взгляда по коже бегут мурашки, а в горле встает ком.

Неужели этот человек... этот чужак... когда-то был моим мужем?

Мы клялись в любви и верности. Обещали оберегать друг друга. Как? КАК?

Сжимаю губы так, что они белеют.

Внутри все дрожит от омерзения и животного страха, но я не отвожу глаз.

Не дам ему удовольствия увидеть мой ужас.

Он ухмыляется, видя мою бледность, мое напряжение.

– А если я передумаю? – тихо, почти ласково спрашивает он. – Ты об этом подумала? Что, если мои условия... вдруг изменятся?

– Чего ты хочешь, Алексей? – мой голос звучит хрипло, а горло режет от боли.

Он делает шаг ко мне.

Еще один.

Слишком близко.

Воздух между нами густеет, становится тяжелым, сладковато-отвратным.

От его дыхания, от его взгляда меня тошнит.

– Мы же не чужие люди, Алиска, – он протягивает руку, почти касается моей щеки. Я замираю, парализованная отвращением.

– Сейчас моя... – он запинается, – моя новая женщина беременна. Врачи могут настаивать на покое... полном. А ты... – его пальцы почти касаются моих волос.

– Я ТОЖЕ БЕРЕМЕННА! – вырывается у меня рвущимся, искаженным голосом. – Ты что, забыл?!

Он холодно пожимает плечами, будто я сказала что-то совершенно незначительное. Его рука все так же тянется ко мне.

– Ну и что?

Этого достаточно. Я резко, почти с рыком, отскакиваю от него, прижимаюсь спиной к стене.

Он не пытается преследовать.

Просто стоит и смотрит. Хмыкает. Нагло, оценивающе, с мерзкой усмешкой.

– Выбор, в любом случае, за тобой, Алиса, – он делает паузу, давая словам просочиться в сознание, как яд. – Мы можем заключить сделку. Или... не заключить. Решай.

Сердце колотится где-то в горле, дико и беспомощно.

Я прижимаюсь к холодной стене, а он… он стоит передо мной и разводит руки, изображая весы..

– Вот, смотри, – его голос мерзко спокоен. – На одной ладони – жизнь твоей бабушки.

Он делает театральную паузу, и по моей спине бегут противные, ледяные мурашки.

Я уже почти знаю, что будет дальше, но от этого не легче.

– А на второй… – он усмехается, гаденько, брезгливо. – Твои какие-то комплексы. Выбирай. Но прямо сейчас.

Меня трясет мелкой, неконтролируемой дрожью.

Во рту пересохло, а в животе все сжимается в тошнотворный комок.

Это унизительно. Это за гранью мерзости и подлости.

Хаос в голове.

Мысли беспомощно мечутся в сознании: я не могу попасть к нему в заложницы, но… и другого выхода у меня просто нет.

Деньги нужны сейчас.

– Ты ужасен, – вырывается у меня сипло, голос чужой, надтреснутый. – Просто монстр. Как я могла в тебе так ошибиться?

Алексей лишь коротко посмеивается.

– Розовые очки разбились стеклами внутрь? Только плакать не нужно – терпеть не могу нытья. Просто прими решение, и твои проблемы исчезнут. Ты просто не готова принять удачу, Алиса, а она здесь, перед тобой.

Я затравленно смотрю на него, ища в его глазах хоть намек на шутку.

– Ты серьезно будешь шантажировать меня этим? – это звучит как риторический вопрос, потому что я уже все поняла.

Он ничего не отвечает.

Только качает головой, и эта его гадкая, самодовольная улыбка говорит красноречивее любых слов.

Внутри все обрывается.

Мгновение колебания. Всего одно.

Беру себя в руки.

Это непросто, но я готова бороться: за себя, за своего ребенка, за уважение.

Натягиваю маску спокойствия.

– Ну и плевать. Можешь засунуть свои деньги знаешь куда?

Он отшатывается будто от пощечины.

И, честное слово, лучше бы я ему ее зарядила.

Продолжаю давить пока остался запал:

– Попрошу Андрея, – сама отслеживаю реакцию по глазам. – Под залог квартиры. Чем не сделка.

Усмехается:

– Врешь!

По спине стекает капелька пота.

– Могла бы – ко мне не пошла бы…

Пожимаю губы. Я понятия не имею сможет ли Андрей помочь деньгами.

Надеюсь только, что Алексей испугается упустить выгоду и откажется от своих дурацких бонусов…

– Правда. Не пошла бы. Мне с тобой одним воздухом дышать противно. Но тогда это была приемлемая сделка, а теперь нет. Бизнесмен из тебя, Леша… Ты сам себе все испортил, – продолжаю давить я.

– Ах ты…

Его слова обрывает ледяной, насквозь пропитанный яростью голос, которого я никогда раньше не слышала:

– Не дергайся, мразь.

Алексей вздрагивает, будто его ударили током, и мгновенно бледнеет.

Я резко оборачиваюсь, сердце замирает.

Из полумрака прихожей выходит Андрей.

Его лицо мертвенно-бледное, только на виске бешено пульсирует синяя жила, а скулы ходят ходуном.

Он идет неслышно, но каждый его шаг словно громыхает по комнате.

Он не смотрит на меня, только на Алексея.

Он надвигается на него, и движение его руки стремительно.

Хватает Алексея за шиворот, сминает дорогую ткань рубашки в кулаке и наматывает ее, затягивая петлю на горле.

Алексей смотрит на него яростно, испуганно, но не сопротивляется, замер в животном ступоре.

На мгновение повисает гнетущая тишина.

И тут Андрей рывком сдергивает Алексея с места.

Разворачивает к выходу и тащит его, как мешок с тряпьем.

Треск рвущейся ткани – и следующий звук: глухой, тяжелый удар тела, кубарем катящегося по лестнице.