Глава 45

Я усадила Нину Михайловну в своё удобное кресло за стойкой администратора и подставила под ноги стул, чтобы ей было комфортнее, и она могла вытянуть уставшие ноги. Затем сделала нам с ней крепкого, сладкого чая и достала бутерброды и печеньки, которые принесла для себя, чтобы перекусить во время дежурства.

— Нина Михайловна, поешьте немного, вам нужно подкрепиться. Знаю, сейчас аппетита нет, но нужно хоть немного поесть, чтобы были силы, — ласково уговаривала я её.

Время от времени я ходила в стационар и смотрела, как дела у Апельсина. Динамика была хорошей. Вернувшись к Нине Михайловне, я поделилась хорошими новостями.

— Нина Михайловна, у Апельсина всё стабильно, ему лучше. Скоро он отойдёт от наркоза, — сообщила я, надеясь хоть немного её приободрить.

Нина Михайловна немного повеселела и успокоилась.

— Может, вам всё-таки домой поехать? — спросила я её еще раз, беспокоясь о её самочувствии. — Тяжело же всю ночь сидеть здесь.

— Тонечка, милая, если можно, я останусь здесь, пожалуйста. Не могу сейчас дома одна сидеть в ожидании, только накручу себя, напридумываю всякого, — умоляюще попросила она.

— Что с вами сделаешь, конечно, можно, оставайтесь, — вздохнула я, понимая её состояние. — Но мне до завтрашнего обеда работать, поэтому часа через два разбудим Вячеслава, чтобы он меня подменил, а сами пойдём немного поспим, отдохнём.

— Куда же мы пойдём? — удивленно спросила Нина Михайловна.

— У нас тут есть что-то типа комнаты отдыха. Там два дивана небольших стоят, — пояснила я.

— А что ж тогда Вячеслав в кабинете остался? — поинтересовалась она.

— Он же директор, у него свой диван в кабинете, — с улыбкой ответила я.

— Хороший он такой. Этот ваш директор. Заботливый, — задумчиво проговорила Нина Михайловна.

— Очень хороший, я уверена, что с Апельсином всё будет хорошо, и он скоро поправится, — с уверенностью сказала я, стараясь её подбодрить.

— Дай Бог, Тонечка, чтобы всё обошлось, — тихо проговорила Нина Михайловна. — Он же… память о моем муже. Связь с ним, так сказать.

— Да, вы говорили, что муж вам его подарил, — припомнила я.

— Да, внуки подросли, стали реже приезжать, у них свои заботы. Детям тоже некогда, работа. Я загрустила как-то, говорю, мол, совсем одна останусь, не нужна никому стала. А он обнял меня и говорит, «А как же я?» А я ему в ответ пошутила, «Вдруг ты умрёшь раньше, и я останусь совсем одна», — она осеклась и помолчал. — Я же тогда и подумать не могла, что у него и вправду скоро инфаркт случится… Вот он и подарил мне Апельсина, чтобы мне было о ком заботиться, о ком ухаживать, чтобы я не чувствовала себя одинокой.

— Соболезную, Нина Михайловна, — тихо сказала я, не зная, что ещё сказать.

— Спасибо, Тонечка, — улыбнулась она грустной улыбкой. — Пять лет уже прошло, а мне его так не хватает, до сих пор не могу привыкнуть. Мне всё кажется, что он ушёл в магазин или ещё куда-то по делам и скоро вернётся. Иногда думаю, надо вот ему рассказать что-то, посоветоваться с ним, или спросить у него что-то, а потом вдруг вспоминаю… и так тоскливо становится на душе.

— Значит, счастливы вы с ним были. И любили его очень, — тихо произнесла я.

— Да, но как-то не думали мы об этом, не говорили об этом вслух. Насколько сильно любим друг друга, насколько дорожим друг другом. Нам просто всегда было хорошо вместе, уютно и спокойно. Лучше, чем порознь.

— Редко это сейчас, — вздохнула я, вспоминая свой неудавшийся брак с Валерой. — Тоже бы так хотела, чтобы вот так, раз — и на всю жизнь.

— Это я уже потом, спустя годы, поняла, — продолжала Нина Михайловна, — Когда его не стало… Смотрю по сторонам, а оказывается, у людей всё по-другому бывает. Мы ведь тоже не ангелы были, и ссорились, и обижались друг на друга… Он вспыльчивый был, это да, но отходчивый. Покричит, бывало, или поворчит немного, пройдёт полчаса, и он уже идёт мириться, обнимать и целовать. Никогда поругавшись спать не ложились, это у нас было железным правилом, — она рассказывала о своем муже с такой нежностью в голосе и во взгляде, что было понятно, что она и сейчас, спустя столько лет, до сих пор любит его так же сильно.

— Сколько вам было лет, когда вы поженились, Нина Михайловна? — спросила я, внимательно слушая ее рассказ.

— Мне двадцать, а ему двадцать три. Молодые были, весёлые, беззаботные, — с улыбкой ответила она. — Сорок пять лет вместе прожили, как один день пролетели.

— И как вы поняли, что он — ваш человек, что с ним вы хотите прожить всю свою жизнь? Как сделали этот правильный выбор? — с интересом спросила я.

— Ты знаешь, Тонечка, я сама часто об этом думаю, — задумчиво ответила Нина Михайловна. — Потому что ты не первая, кто меня об этом спрашивает. И мой ответ — я не знаю. И это не кокетство какое-то, просто не знаю и всё. Просто мне с ним было так хорошо. И всегда было интересно. Он у меня такой придумщик был! Никогда спокойно на месте не сидел. Нам, бывало, и тяжело приходилось, бедность, нехватка денег, но никогда не бывало скучно, тоскливо. Не в смысле, что бесконечное веселье, смех и шутки, а в том смысле, что всегда мы что-то делали вместе, чем-то занимались, интересовались, мечтали. Не знаю, поняла ты меня или нет, — неуверенно закончила она.

— Кажется, да, — ответила я. — Вы были близки по духу и интересам, смотрели в одну сторону, шли по жизни вместе.

— Наверное, да, ты права. Наверное, можно и так сказать, — согласилась Нина Михайловна. — Мы не только любимыми были друг для друга, но и друзьями, наверное, что ли.

— Как же это хорошо, Нина Михайловна, как же это здорово! — вздохнула я мечтательно. Мне тоже хотелось таких отношений — на всю жизнь, вместе и в радости, и в горе. Будет ли это у меня когда-нибудь? Или я так и останусь одна, с разбитым сердцем и несбывшимися мечтами?

— Не грусти, Тонечка, не надо, — ласково сказала Нина Михайловна, заметив мою печаль и грусть в глазах. Она нежно погладила меня по руке. — У тебя обязательно всё сложится, вот увидишь. Ты очень хорошая девочка, добрая, отзывчивая, умная. И обязательно встретишь достойного мужчину, который тебя полюбит и оценит по достоинству.

— Спасибо вам большое, Нина Михайловна, за добрые слова, — с благодарностью сказала я, мне было очень приятно услышать её похвалу и поддержку. — А с вашим Апельсином тоже всё будет в порядке, я уверена. Вячеслав — отличный врач, он обязательно его вылечит, всё будет хорошо.

За душевными разговорами, полными воспоминаний и размышлений о жизни, мы не заметили, как быстро пролетело время. Вячеслав сам проснулся и пришёл меня сменить. Он сходил в стационар и заверил нас, что с Апельсином всё стабильно и теперь нам нужно отдохнуть.

Поблагодарив его за заботу, мы пошли вместе с Ниной Михайловной в небольшую комнату отдыха и легли на диваны. У меня оставалось всего пару часов сна, но я долго не могла уснуть, в голове роились мысли о любви и о моём браке с Валерой. Я размышляла о том, что в наших отношениях изначально что-то было не так. Возможно, мы сошлись с ним, потому что каждый из нас боялся, что больше никого не найдёт, что останется один на всю жизнь. Не было между нами той самой душевной близости, того родства душ, той искренней и глубокой любви, поэтому и не сложилось, наверное. Это, конечно, нисколько не оправдывало его ужасное поведение по отношению ко мне, но давало мне надежду, что это не со мной что-то не так. Просто нужно быть внимательнее и стараться лучше узнать человека, понять его, прежде чем связывать с ним свою жизнь. И тогда я обязательно смогу построить своё настоящее счастье.