Глава 15

Я просыпаюсь медленно, сквозь тяжелую, липкую пелену. Голова гудит, тело словно налито свинцом, движения заторможенные, как будто я под водой.

Я моргаю, пытаясь сфокусировать взгляд.

Свет слишком яркий, стены слишком белые.

Чистые.

Безликие.

Стерильные.

В груди зарождается тревога, неприятным холодом растекается по всему телу. Я оглядываюсь. Это больничная палата. Рядом никого нет. Кровать. Тумбочка. Стол.

Какого черта произошло? Почему я в больнице? Разве я… Разве я не засыпала в своей постели дома?

Я резко поднимаюсь, ощущая слабость в ногах, но даже не замечаю этого, потому что осознание ударяет в грудь со всей силы.

Это не обычная больница.

Это психиатрическая клиника.

Дыхание сбивается, в голове грохочет только одна мысль: КАК?! Как я здесь оказалась?! Как Кирилл посмел так со мной поступить?!

Меня накрывает страх, паника поднимается лавиной, сжимая горло железным обручем. Я кидаюсь к двери, хватаюсь за ручку. Закрыто. Черт. Я дергаю, пытаюсь повернуть — без толку.

Дверь заперта.

Я пытаюсь выровнять дыхание. Как Кирилл к такому опустился? Черт, а чего ты ожидала от него, Нина? Он уже показал себя во всей красе, так почему я так удивлена такому повороту?

Где-то внутри еще плещется надежда, что он отправил меня сюда, потому что реально решил, что я на грани нервного срыва. Но он ведь знает, что за последние пять лет не было ни одного. Тревожность, хандра, ночные кошмары, иногда короткая депрессия — да, но серьезных срывов не было ни разу! Так почему я здесь заперта? В обычных больницах пациентов не запирают!

Я начинаю стучать, сначала тихо, потом сильнее, кулаками, ладонями, сжимая зубы от злости и ужаса.

— Эй! Выпустите меня!

Тишина. Я стучу еще громче, ударяю в дверь с такой силой, что боль разливается по ладоням. Неужели это и был его план? Запереть меня в психушке, а самому наслаждаться жизнью с Верой в нашем доме?

Не получится! Меня ведь начнут искать. Или не начнут?.. Заметит ли вообще кто-то мое исчезновение?

От этой мысли меня передергивает.

— Кто-нибудь! Выпустите меня немедленно! — Голос срывается, от мысли о том, что меня здесь могут запереть надолго у меня начинается настоящая истерика.

Я бью в дверь снова, пока голос не превращается в сдавленный хрип.

Паника захлестывает меня волной.

Я не могу дышать. Я должна выбраться отсюда. Иначе Кирилл выиграет.

Я не знаю, сколько времени проходит. Мне кажется, вечность. Я осипла от крика, кулаки болят от ударов по двери, но я не могу остановиться.

Страх грызет меня изнутри, ужас давит на грудь, не давая вздохнуть полной грудью. Я падаю на кровать обессиленная.

И когда дверь, наконец, открывается, я резко оборачиваюсь, ожидая увидеть Кирилла.

Но вместо него… В палату входит мужчина в белом халате.

— Госпожа Ефимова, прошу вас, успокойтесь.

Его голос ровный, спокойный, но во взгляде читается жесткость.

— Если вы продолжите так себя вести, мне придется принять меры.

Меры?

МЕРЫ?!

Я сжимаю кулаки, встаю с кровати и делаю резкий шаг вперед.

— Вы не имеете права держать меня здесь!

Врач спокойно вздыхает, смотрит на меня как на капризного ребенка.

— Вы здесь по назначению врача, госпожа Ефимова.

— Вы сговорились с моим мужем! — я почти рычу, в груди бушует гнев. — Вы не имеете права держать меня насильно! Я подам в суд!

Врач медленно качает головой, снова делает шаг ближе.

— Госпожа Ефимова, какой суд? У вас целая история болезни, — его голос излишне сладок.

Я замираю.

— Какая еще история болезни?!

Прохожусь по нему взглядом. Он в сговоре с моим мужем? Ну конечно же в сговоре, а как иначе-то? Черт у меня ни телефона, ничего. Как мне отсюда выбраться-то?

— Вы проходили лечение несколько лет назад. — Врач говорит это спокойно, будто речь идет о чем-то незначительном.

— Я посещала несколько раз психотерапевта. Это не одно и то же!

— У вас были тяжелые эпизоды нервных срывов, депрессия, панические атаки. Вы даже принимали препараты, и вам становилось лучше. Разве нет?

Я не могу дышать. Он сейчас пытается выставить меня сумасшедшей?

— Так же вы проходили лечение в нескольких клиниках. Анонимно. Ваш муж хочет вам добра, госпожа Ефимова.

Добра?

Добра?!

Кирилл запер меня здесь, и он говорит о добре?!

— Вы пройдете курс лечения. Неделю, максимум две. Прокапаетесь, вам станет лучше, и вас выпустят. Если конечно ваше состояние улучшиться и вы будете вести себе хорошо, — он разговаривает со мной словно с ребенком.

Я очень хочу ему верить. Хочу думать, что это все правда, что через неделю я выйду отсюда, вернусь домой и просто забуду этот кошмар. Что Кир не задался целью запереть меня здесь навсегда. Но что-то внутри меня не дает покоя.

Что-то не так.

Я чувствую это каждой клеточкой тела. Это не просто лечение. Это ловушка.

Целая неделя в капкане белых стен. Целая неделя, в полном одиночестве. Целая неделя, как в тумане.

У меня было много времени, чтобы подумать. Проанализировать произошедшее. Свою жизнь. Свои отношения с мужем. Ненависть внутри меня вскипает, раздирает на части. Беспомощность и бездействие убивает.

Я не нахожу себе места, мысли раздирают меня изнутри, но ничего не могу сделать.

Я думала, что Кирилл запрет меня здесь навсегда. Думала, что он не сдержит слова, что неделя превратится в месяц, в год, в целую жизнь. Но меня отпускают. Как и обещали.

Я выхожу за ворота, сердце колотится в груди, пальцы холодные от нервного напряжения.

Он уже ждет меня.

Черная машина припаркована у входа, Кирилл стоит рядом, руки в карманах, на лице ничего, кроме холодного, высокомерного взгляда.

Я вся напрягаюсь, когда иду к нему. Ожидаю очередного удара в спину. До боли сжимаю руки в кулаки, контролируя свои эмоции.

Я хочу броситься на него. Хочу разорвать его на части за то, что он сделал со мной.

Но вместо этого сажусь в машину, молча, сжимаю губы.

Но стоило машине тронуться с места, как внутри что-то взрывается. Я не выдерживаю.

— Ты совсем спятил?! — в голосе ярость, в груди огонь, который я не могу контролировать.

Кир спокойно ведет машину, ни разу не взглянув на меня. Это сводит с ума еще больше.

— Как ты посмел запереть меня в психушке?! Ты вообще понимаешь, что ты сделал?!

Я чувствую, как закипает злость, руки сами сжимаются в кулаки.

— Ты даже дочери не дал мне позвонить! Она, наверное, волновалась!

Кир усмехается, но не отвечает. Я не могу больше терпеть. Я хватаю его за рукав, пытаясь заставить посмотреть мне в глаза.

— Ответь мне, черт тебя дери!

И тогда он резко хватает мое запястье. Сильные пальцы стальным обручем сжимают мою руку. Боль пробегает по коже, я вздрагиваю, но не отвожу взгляд. В его глазах ледяная жестокость.

— Если не хочешь снова там оказаться, веди себя тише.

Я замираю. Внутри все холодеет. Это угроза. Настоящая, реальная угроза. Он может это сделать. Может запереть меня там снова. Может заставить меня исчезнуть, если захочет. И никто не придет мне на помощь.

Я чувствую страх — настоящий, пронизывающий до костей. Разрывающий меня на части. Все это время я жила рядом с опасным человеком. Доверяла всецело ему свою жизнь, не подозревая какой он на самом деле. Но вот Кир показал себя. Ему больше не нужно притворяться и это пугает меня больше всего. Это означает, что его игра подходит к концу.

Пальцы сами разжимаются, я отвожу взгляд.

До дома я не произношу больше ни слова.