Глава 23

— Знаешь, прошло довольно много времени с того дня. Меня всегда мучал интерес каким подонком нужно быть, чтобы такое сотворить. Ты бросил меня умирать в той комнате. Одну. Ты сломал мне жизнь, Ян. Ты вообще понимаешь это? Знаешь ли ты, сколько времени я шарахалась от мужчин? Как боялась оказаться где-то одна? Какую боль испытывала, узнав, что беременна от тебя?

— Нина… — он хочет остановить мой поток речи, но у него не получится.

Не знаю откуда во мне столько смелости. Пять минут назад бежала от него с ужасом, а сейчас смело смотрю ему в глаза и говорю то, что накипело за эти годы. Я встретилась со своим страхом лицом к лицу и он…. Он оказался не таким уж и страшным.

— Нет, сейчас моя очередь говорить. Не перебивай. Не знаю мучила ли тебя когда-то совесть, Но я надеюсь, что да. Я надеюсь, что хотя бы раз в жизни ты просыпался ночью и не мог уснуть, думая обо мне. О том, что ты сделал. Ты даже не понес за это наказание! Разве это справедливо? Ты должен был гнить за решеткой, а не наслаждаться жизнью.

Я не знаю, что во мне просыпается. Злость? Боль? Или просто желание, чтобы он почувствовал? Чтобы понял, что его ошибки — не просто ошибки. Что они сожгли мне жизнь.

— Ты бросил меня тогда, Ян, — голос мой дрожит, но я не отступаю. — Я была для тебя ничем. Развлечением, которое можно было сломать и выбросить.

Он молчит. Стоит передо мной, неподвижный, словно статуя, но на дне его глаз что-то плещется. Что-то тёмное. Что-то, что я не могу разобрать.

— Ты думаешь, что можешь прийти сюда спустя двадцать два года и сказать «прости», и всё будет в порядке? Думаешь, что твои слова хоть что-то значат?!

Я делаю шаг ближе. Теперь мы вплотную стоим друг к другу. Я даже ощущаю запах его туалетной воды.

— Я до сих пор помню ту комнату. Запертую дверь. Страх, который душил меня. Твоё дыхание. Я помню твой голос. Каждую мелочь той ночи. Я чувствую всё это каждый раз, когда закрываю глаза. Он резко отводит взгляд. Челюсть сжата. Вены проступают на руках, когда он стискивает кулаки.

Молчит.

Почему?

Почему не оправдывается? Почему не говорит, что я преувеличиваю? Почему не пытается выставить меня сумасшедшей, как делал это Кирилл?

— Я должна тебя ненавидеть, — мой голос становится ниже, глуше, пропитанным эмоциями, которые я не могу контролировать. — Должна…

Я вздыхаю, отворачиваясь.

— И всё же я сейчас здесь, разговариваю с тобой, пытаюсь понять… Почему?

Я произношу последнее слово медленно, внимательно наблюдая за его лицом.

И вдруг Ян делает то, чего я никак не ожидала.

Он… смеётся.

Тихо, безрадостно, горько.

Я резко вскидываю голову.

— Ты правда хочешь знать, почему? — Голос Яна звучит хрипло, сдавлено, он сморит прямо на меня, сжав пальцы в кулаки. Словно это не мне, а ему сейчас жутко больно. — Потому что я был дерьмом, Нина. Такой ответ тебя устроит?

Я замираю.

В его голосе нет самодовольства. Нет насмешки. Только жесткая констатация факта.

— Но если ты думаешь, что я не мучился, ты ошибаешься.

Моё дыхание перехватывает.

Он смотрит на меня так, что мне хочется отвернуться, сбежать, снова спрятаться.

Но я не могу.

Я держу его взгляд.

— Только вот от твоего сожаления мне не легче, Ян, — говорю я тихо. — Оно ничего не изменит.

Он медленно кивает. Как будто соглашается с тем, что между нами пропасть. Что время не вылечило ничего.

— Да, не изменит.

Я делаю глубокий вдох.

— Если ты действительно хочешь искупить свои грехи, — произношу я ровным голосом, — тогда сделай так, чтобы моя фармацевтическая компания обанкротилась.

Ян моргает. Он кажется озадаченным.

— Что? — он смотрит на меня, не понимая, шутка это или нет.

Я выдерживаю его взгляд, не мигая.

— Ты всё правильно услышал. Я хочу, чтобы компанию моего отца… уничтожили.

В воздухе повисает напряжённая тишина. Ян скрещивает руки на груди, качает головой.

— Зачем тебе это?

— Я просто не хочу, чтобы мой муж получил хоть копейку при разводе, — бросаю я.

Он смотрит на меня долгим, внимательным взглядом. Я не хочу вдаваться в подробности, перетряхивать грязное белье, поэтому пытаюсь коротко обрисовать суть дела:

— Мой муж обманом отобрал все мои акции и имущество. Вернуть их я вряд ли смогу, но я могу сделать так, чтобы он ничего не получил.

Ян усмехается.

— И для этого ты решила обратиться ко мне?

— Почему бы и нет? — я наклоняю голову, изучая его. — В конце концов, ты далеко не простая пешка в этом мире.

Он усмехается шире, качает головой.

— Откуда, по-твоему, у меня такая власть? — его голос пропитан насмешкой. — Я всего лишь хирург, Нина, если ты вдруг не знаешь, чем я занимаюсь. Ты меня переоцениваешь.

Я поджимаю губы.

— Ты не просто хирург. Ты наследник миллионной компании. И я знаю о том, что происходит в клинике на Ласточкина. Ты работаешь с теми, кто знает, как ломать и строить бизнесы. Я интересовалась тобой, Ян. И я знаю, что у тебя есть связи.

Он смотрит на меня с откровенным недоверием. Ян снова улыбается.

— Ты удивляешь меня, Нина.

Я молчу.

Он делает вдох, медленно выдыхает.

Ян смотрит на меня внимательно, с лёгким прищуром, словно пытается понять, насколько далеко я готова зайти.

— Ты уверена, что хочешь именно этого? — его голос низкий, спокойный, но в нем сквозит интерес.

— Уверена. Никто не хочет браться за мое дело. Я понимаю, что скорее всего проиграю в суде и ничего не докажу. У Кирилла власть, а я — никто.

— Тогда у меня для тебя другое предложение.

Я напрягаюсь, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой комок.

— Какое?

Его взгляд скользит по моему лицу, изучает, оценивает.

— Ты хочешь банкротства, — он делает короткую паузу, пространство между нами накаляется. Я не верю, что мы вот так спокойно стоим рядом и разговариваем. — Но есть вариант, который может оказаться даже лучше.

Я поджимаю губы, жду.

— Я дам тебе контакт человека, который занимается сложными судебными процессами, — Ян делает паузу, и в его голосе звучит намёк на что-то большее, чем просто юридическая помощь. — И он не всегда играет честно,— добавляет он, пристально наблюдая за моей реакцией.

У меня перехватывает дыхание.

— Что ты имеешь в виду?

Ян чуть склоняет голову, наблюдая за моей реакцией.

— Этот человек умеет высасывать из людей всё, что можно.

Я чувствую, как по коже пробегает холодок.

— Ты предлагаешь мне воспользоваться услугами адвоката или кого-то другого?

Ян усмехается.

— Не совсем адвоката. Скорее... профессионала в области разрушения судебных стратегий.

Я перевариваю его слова, сердце колотится.

— Чем он мне поможет?

— Сделает так, чтобы твой муж ушёл ни с чем. Или, если тебе повезёт, оставил тебе даже больше, чем ты рассчитываешь. У него ест связи и он не всегда действует честно. Если ты готова на это, я сведу вас.

Я вцепляюсь пальцами в край рукава, обдумывая. Такое заманчивое предложение. Действительно ли это реально?

Ян стоит напротив меня, расслабленный, словно ему всё равно, приму я его предложение или нет. Но в глубине его глаз что-то горит. То ли интерес, то ли предвкушение.

— А если он мне не поможет?— я с трудом заставляю себя задать этот вопрос.

Ян улыбается.

— Тогда мы вернёмся к твоему плану с банкротством.

Я глубоко вдыхаю.

— И что мне для этого нужно?

Ян достаёт телефон, что-то быстро набирает, а потом протягивает мне его.

— Перепиши себе номер, я предупрежу его о твоем звонке.

Я смотрю на номер, затем снова на него. Он спокоен, расслаблен.

— Этот человек действительно способен... сделать что-то?

— Поверь, ты удивишься.

Я закусываю губу. Я хотела разрушить Кирилла. Сделать так, чтобы он потерял всё, что у меня забрал. Так почему бы не рискнуть?

— Сейчас. Минуту, — я суетливо оглядываюсь по сторонам, пытаясь вспомнить где оставила телефон.

В конце концов достаю блокнот и ручку и возвращаюсь к Яну, который неподвижной статуей застыл в гостиной.

Руки дрожат, когда я записываю номер.

Надо бы сделать это быстрее, но пальцы предательски не слушаются. Ян по-прежнему стоит неподвижно, наблюдая за мной. В этом молчании есть что-то давящее. Давящее и… раздражающее.

Я наконец-то заканчиваю, захлопываю блокнот и поднимаю голову.

— Всё, — мой голос звучит ровно, хотя внутри меня всё ещё колотится сердце. — Надеюсь, что мы больше не увидимся. Уж прости, но у меня нет никакого желания встречаться с тем…

Я резко обрываю фразу. Мы весь разговор ходим словно по лезвию, избегая главных слов. Ян Бессонов насильник и этого не изменить.

Вижу, как в уголках его губ мелькает горькая усмешка. Ян ничего не отвечает. Просто пожимает плечами и разворачивается, направляясь к выходу.

Я смотрю ему вслед, чувствуя, как внутри снова нарастает напряжение. Всё это было слишком странно. Слишком быстро. Слишком… не так.

Он уже схватился за дверную ручку, когда слова сами вырываются из моего рта:

— Погоди.

Ян останавливается. Медленно поворачивает голову в мою сторону, чуть приподняв брови.

— Что ещё?

Я сглатываю, сжимаю пальцы в кулаки.

— Как ты узнал про Катю?

Этот вопрос сжирал меня изнутри все последние дни. Он не давал мне спать, не выходил из головы. Я должна была его задать.

Ян смотрит на меня несколько секунд. Потом, вместо ответа, усмехается.

— Если когда-то ещё встретимся, обязательно расскажу.

Я стискиваю зубы. Встречаться с ним я больше не собиралась.

— Но не сегодня, — добавляет он и открывает дверь.

Я хочу что-то сказать. Кинуть ему в спину пару язвительных слов, заставить его ответить. Но не успеваю.

Ян выходит, не оглядываясь. Дверь закрывается за ним, оставляя меня в пустом, затихшем доме. Я опускаюсь на ближайший стул, сжимаю виски. Меня трясёт. Откат и осознание произошедшего приходит слишком неожиданно. Я встретила Яна Бессонова. Он был в моем доме. И я смогла побороть свои страхи…