Глава 24

Я волнуюсь и в тоже время сгораю от нетерпения. Хожу туда-сюда по дому с вырванным листом из блокнота и никак не могу понять можно уже звонить или нет. А вдруг Бессонов не предупредил его еще? Или что хуже — обманул меня, чтобы отстала.

Наконец-то я не выдерживаю, набираю номер, гудок, второй, третий.

— Алло? — по ту сторону звучит мужской приятный голос.

— Добрый вечер. Меня зовут Нина Ефимова. Ян Бессонов сказал, что я могу вам позвонить.

— А, Нина, — мужчина произносит моё имя, словно пробует его на вкус. — Что ж, приятно познакомиться. Меня зовут Юрий. Чем могу помочь?

Я закусываю губу. Он не спрашивает, о чём речь, не делает вид, что ничего не знает. Значит, Бессонов действительно говорил с ним.

— Я хотела бы встретиться с вами как можно скорее, — отвечаю прямо. — Это не совсем телефонный разговор. И, если быть честной, времени у меня не так уж и много осталось. Дело срочное, как вы понимаете.

— Как можно скорее — это когда?

— Сегодня.

На том конце провода секундная пауза.

— Вы не любите откладывать дела в долгий ящик, — с лёгким смешком замечает он. — Хорошо. В какое время вам удобно будет встретится?

— Я могу приехать в любое время, — перебиваю я. — Чем раньше, тем лучше.

Снова пауза.

— Ладно. Тогда приезжайте через час. Я скину вам адрес.

— Спасибо, — выдыхаю я.

— Не стоит. Благодарить будете, если я справлюсь со своей работой.

Он сбрасывает звонок, не попрощавшись. Отчего-то после разговора с ним мурашки по всему телу ползут.

Я смотрю на телефон. Сообщение с адресом приходит через несколько секунд.

Мне нужно срочно собраться.

Я делаю глубокий вдох и быстро иду в спальню. Пока выбираю, что одеть, думаю о том, что Василиска паразитка так и не позвонила мне после того разговора. Неужели до сих пор ничего не поняла?

Как ей объяснить, что единственный человек, который всегда будет на ее стороне — это я? Не отец, и уже тем более не его любовница.

Вздыхаю.

С маленькими детьми столько проблем, а с взрослыми их вдвойне больше.

Я выбираю строгий костюм и белую блузку. Глядя на своё отражение в зеркале, я выпрямляю спину и сжимаю пальцы в кулаки. Кажется, почти и не заметно, что я не спала всю ночь, а последний месяц провела в сплошном стрессе.

Я сажусь за руль, глубоко вдыхаю и выезжаю со двора, чувствуя, как сердце стучит быстрее. Всё это кажется нереальным. Встреча с Бессоновым, его предложение, этот адвокат, который «не всегда играет честно»…

Но, несмотря на внутреннее напряжение, я понимаю, что другого выхода у меня нет.

Машина плавно выезжает на дорогу, и я сразу же замечаю в зеркале хвост.

Конечно, они здесь.

Я уже поняла, что за мной следят. С того самого момента, как люди Кирилла сделали то фото у больницы. Вопрос только в том, видели ли они вчера Бессонова. Доложили ли Кириллу?

Я стискиваю зубы и делаю вид, что не замечаю слежки. Если они надеются, что я поведусь и начну паниковать, то ошибаются.

Дорога занимает около сорока минут. Всё это время «хвост» держится на расстоянии. Не слишком близко, но и не теряя меня из виду.

Наконец, я паркуюсь перед нужным адресом.

Я пялюсь на вывеску, выходя из машины. Антикварная лавка. Не может быть.

Я проверяю адрес ещё раз, сверяю с сообщением в телефоне. Всё верно.

Я осматриваю витрину. За стеклом — фарфоровые статуэтки, старинные книги. Меня обманули?

Проклятье, если Ян решил подшутить надо мной, я ему этого не прощу.

Я переступаю порог антикварного магазина, и над головой звенит тихий колокольчик.

Внутри просторно и уютно. Пространство кажется будто бы вырванным из другого времени: старинная мебель, тщательно отреставрированная и отреставрирована. Лёгкий цветочный аромат в воздухе. Дорого. Стильно. Но не по мне.

Я на секунду забываю, зачем пришла. Это место не похоже на офис адвоката.

Мужчина за стойкой замечает меня. Высокий, подтянутый, с тёмными волосами. Он смотрит прямо на меня и под его взгядом мне становится неуютно. Бейджик на груди лаконичен: Валентин.

Я оглядываюсь по сторонам, не находя ничего, что хоть как-то намекало бы на то, что я в правильном месте.

Потом, понимая, что тишина затягивается, я, ни на что особо не надеясь, спрашиваю:

— Простите, а здесь есть… Юрий? Возможно, мне дали неправильный адрес?

Валентин смотрит на меня внимательно, без удивления. Просто кивает:

— Юрий предупредил меня о вас. Вас ждут. Пойдёмте.

Я моргаю. Что? То есть это не шутка?

Я ощущаю лёгкий укол облегчения и в то же время напряжение накатывает сильнее. Всё это начинает напоминать странную игру.

Валентин выходит из-за стойки и жестом приглашает меня следовать за ним.

Я делаю шаг вперёд, в тишине стук моих каблуки по деревянному полу кажется слишком громким. Ощущение, словно я нахожусь в музее. Иду за ним через зал, между книжными шкафами и винтажными витринами, пока мы не останавливаемся перед дверью в дальнем углу, которую я не замечала до этого.

Коридор узкий, тускло освещённый. Странное место.

Валентин стучит в одну из дверей, выжидает пару секунд, затем открывает её и отступает в сторону, пропуская меня вперёд.

— Проходите.

Я переступаю порог, и за спиной тихо закрывается дверь.

Кабинет совсем не такой, как я ожидала. Ни старинных столов, ни громоздких книжных шкафов, ни одного предмета старины.

Здесь всё современно. Лаконично.

Стеклянный стол, на котором идеально ровно разложены несколько папок. Высокий кожаный стул за ним. Встроенные полки, на которых, кажется, нет ничего лишнего — только несколько книг и маленький глобус.

А за столом сидит мужчина.

Я замираю.

Лет тридцать пять. Может, чуть больше.

Он красив. Правильные черты лица, лёгкая щетина. Темные волосы коротко подстрижены как в модных журналах. Голубые глаза смотрят с любопытством.

Он слишком хорошо для обычного юриста. Тёмный пиджак, идеально сидящий по фигуре, часы безумно дорогие, уж я то в таком разбираюсь.

Он кидает на меня быстрый взгляд — оценивающий, внимательный. От макушки до кончиков пальцев.

Я ловлю себя на мысли, что напрягаюсь.

— Вы… Юрий? — спрашиваю я, чувствуя, как внутри что-то сжимается.

Он чуть склоняет голову.

— А вы, должно быть — Нина.

Голос низкий, чуть хрипловатый.

— Проходите, присаживайтесь, — Юрий делает приглашающий жест к креслу напротив стола.

Я чувствую себя неуютно, но всё же подхожу ближе и медленно опускаюсь на стул.

Внутри бурлит тревога. Юрий сцепляет пальцы в замок, внимательно смотрит на меня.

— Раз нам нет нужды представляться, давайте перейдём к делу, — его голос ровный, спокойный, но мне кажется, что он уже сделал какие-то выводы обо мне. Возможно даже Ян успел ему что-то рассказать.

Я киваю, ставлю на стол папку.

— Это всё, что мне удалось собрать.

Он берёт её, пролистывает страницы, взгляд скользит по цифрам, документам, выпискам.

Я сглатываю. Надо говорить.

— Мой муж… — начинаю я, но голос предательски дрожит. Я сжимаю пальцы на коленях. — Он не просто хочет развода. Он хочет оставить меня ни с чем.

Юрий не отрывает взгляда от документов, но я знаю, что он внимательно меня слушает. Я говорю сбивчиво, в какие-то моменты мой голос почти срывается. Я словно обнажаюсь перед незнакомым мне человеком, посвящая его в то дерьмо, которое называется «семейные отношения семьи Ефимовых».

— Доверенности. Фиктивные справки. Поддельные документы, — продолжаю я, чувствуя, как пульс от злости гремит в висках. — Он объявил меня недееспособной. Оформил всё на себя. Лишил меня бизнеса, денег, даже имени, это самая постыдная часть всей этой истории.

Ярость смешивается с бессилием. Я чувствую, как начинают гореть глаза, но загоняю эмоции обратно.

— Психиатрическая клиника? — Юрий поднимает взгляд, наконец-то отрываясь от бумаг.

Я киваю.

— Кирилл отправил меня туда по поддельным справкам. Я была там две недели. Мне кололи лекарства, от которых я плохо соображала. Я не могла связаться с адвокатом, со знакомыми, потому что мне не давали телефон. Только когда он решил, что я больше не представляю угрозу, меня выпустили.

Юрий внимательно меня слушает. В его глазах что-то темнеет, но он сохраняет каменное выражение лица.

— То есть, никаких официальных оснований для лечения у них не было?

— Никаких, — говорю я глухо.

Он кивает, снова пробегается взглядом по документам.

— Хорошо. Что с бизнесом?

Я делаю глубокий вдох.

— Фактически всё у него.

Я не знаю, как мне удаётся рассказать обо всём этом. Голос срывается, но я говорю. Говорю, потому что знаю — это мой последний шанс.

Юрий несколько раз перебивает, уточняет детали, задаёт вопросы. Он быстрый, точный. Ощущение, будто в его голове уже формируется картина и ее решение.

Наконец, когда я заканчиваю, в кабинете повисает тишина.

Он не говорит ни слова. Просто откидывается на спинку стула, медленно стучит ручкой по столу.

Раз.

Два.

Три.

Я замираю, боясь даже пошевелиться.

Что если он скажет, что вариантов нет? Что если даже он не видит выхода?

Я сжимаю пальцы в кулак.

— И? — мой голос звучит слишком хрипло. — Можно ли что-то сделать? Я не могу позволить Кириллу вот так просто забрать то, что никогда ему не принадлежало.

Юрий перестаёт стучать ручкой. Поднимает на меня взгляд. В глазах что-то опасное. Темное.

— Варианты есть.

Меня мутит. Внутри набирает силу лучик надежды.

— Но если мы будем с этим работать, это будет не совсем чистая игра. — Он делает паузу. — И стоить это будет немало. Придется привлечь сторонних людей.

Я закрываю глаза. Вдыхаю. Даже не раздумываю.

— Я в деле.