Глава 54

Я выхожу из дома через боковую дверь, неся в руках контейнер с кормом. Спускаюсь по аккуратным каменным ступенькам в сад и направляюсь к старой миске у самого забора. Она стоит здесь уже давно, и я каждый вечер наполняю её.

Присаживаюсь на корточки и высыпаю хрустящий корм. Не успеваю даже распрямиться, как из-под декоративного куста выныривает «хозяйка» — наглая кошка, с видом настоящей королевы. Раньше я думала, что она бездомная. Жалела. Кормила. А потом она пришла с сюрпризом — с котятами. И с тех пор ужинает у меня стабильно, каждый вечер, как по расписанию. А днём — будто испаряется. Я начинаю подозревать, что на самом деле она живет у кого-то из соседей.

— Ну что, обжора, — тихо говорю я, — снова всех привела?

Из тени, один за другим, показываются трое малышей: чёрный, полосатый и рыжий. Они гурьбой бросаются к миске. Я смотрю на них и улыбаюсь. На душе вообще такая легкость. Почти все мои проблем решены. Васька улетела в Италию. Перевелась в университет там. Я подумываю, что может быть, мне стоит присмотреть рядом с ней домик и переехать тоже. Меня здесь уже ничего не держит. Да и слишком много плохих воспоминаний связано и с этим домом, и самим городом. Хоть Кирилла и задержали, ведется следствие, во время которого всплыло много грязных дел, мне все равно страшно. Ему ничего не стоит нанять кого-то, чтобы убрать меня. Поэтому даже с охраной снаружи я все равно плохо сплю.

— Нина! — я вздрагиваю от женского голоса, которой в вечерней тишине прозвучал слишком резко и неожиданно.

Я поднимаю голову. Прислушиваюсь.

— Нина, я знаю, что ты дома! Выходи, я хочу с тобой поговорить!

Ох, только не это. Я узнаю этот голос сразу. Вера. Какого черта она приперлась сюда?

Я замираю, на автомате выпрямляюсь и поправляю одежду. У ворот начинается какая-то возня.

Вера названивала мне несколько дней, пока в итоге не достала меня и я не заблокировала ее номер. Я ни разу не взяла трубку, поэтому понятия не имею какого черта она от меня хочет.

Дыхание перехватывает, но я уже делаю шаг к воротам. Вера явно не уйдёт, пока не получит то, что хочет.

Я дохожу до ворот. Охрана уже на месте — один из мужчин держит Веру, второй стоит рядом, но явно наготове. У Веры лицо красное, губы поджаты, глаза сверкают злостью. Она что-то выкрикивает, но когда замечает меня, сразу замолкает.

Мгновенная перемена.

Я останавливаюсь в паре метров от калитки, смотрю на неё спокойно. Она выглядит… не как всегда. Волосы собраны кое-как, под глазами синяки, ноль макияжа, как будто всё это время ей было совсем не до того, чтобы держать образ женщины Ефимова. — Отпустите, — говорю я охраннику. Тот бросает на меня короткий взгляд, потом кивает и отступает в сторону.

Вера с шумом выдыхает, поправляет волосы, делает шаг ближе. Я остаюсь на месте.

— Что тебе нужно? — спрашиваю спокойно. Внутри — ни страха, ни жалости. Просто холод.

Вера на мгновение теряет уверенность. Взгляд мечется. Она, кажется, собирается сказать что-то язвительное — это читается в напряжённой линии челюсти, — но потом сдается.

Несколько вдохов. Выглядит так, словно она сейчас заглатывает собственную гордость.

— Я знаю, что ты как-то… замешана в том, что Кирилла арестовали, — наконец говорит она. Голос срывается, но она быстро берёт себя в руки. — Всё, что у нас было — конфисковано. Счета заморожены.

Она делает паузу, будто ждёт, что я прерву или скажу хоть слово. Но я молчу. Она отводит взгляд.

— У нас ребёнок, Нина. Ты понимаешь?

Снова смотрит прямо.

— Помоги.

— И ты пришла просить помощи у меня? — усмехаюсь я. — У жены человека, чьей любовницей ты была много лет?

Вера молчит. Она вся напряжена. Я с легкостью считываю в ее глазах ненависть, но она не дает ей прорваться. Она здесь сегодня не для этого.

Когда-то я считала ее хорошим человеком, подругой, делилась многим, а сейчас… сейчас я не испытываю к ней ничего кроме презрения. Она уже не кажется мне такой красивой и интересной женщиной. Она прогнившая, до самых внутренностей. Омерзительная и наглая.

— А я тут при чём, скажи? — голос всё такой же ровный, сама удивляюсь своей сдержанности. — Это твой ребёнок, Вера. И Кирилла. Пусть он и думает, как вас содержать.

Я делаю шаг вперёд. — У меня есть своя дочь. Я почти потеряла её из-за вашего «счастья». Думаешь, я после всего ещё буду заботиться о твоём ребёнке?

Она молчит, стиснув зубы. Я вижу, как в её глазах что-то дрогнуло. Что-то человеческое — страх, наверное, или отчаяние.

— Это не моя проблема. Я никому ничего не должна. Особенно вам.

Вера опускает взгляд. Ладони сжаты в кулаки.

— Уходи, — говорю тихо, но жёстко. — Пока я не передумала и не вызвала полицию.

— Что тебе нужно, Нина? — срывается Вера. Голос дрожит, но не от страха — от злости, от обиды. — Чтобы я на колени перед тобой встала? Этого ты хочешь?

Я молчу. Смотрю на неё спокойно. Пусть скажет всё, что накипело.

— Почему я не могу быть счастливой?! — её плечи трясёт. — Впервые в жизни мне действительно повезло. Я встретила Кирилла. Он заботился, он любил… И да, мы были вынуждены прятаться. Скрывать всё. Потому что была ты.

Она делает шаг вперёд. Лицо раскраснелось, дыхание сбилось.

— Но ведь всё уже наладилось. Всё было хорошо. А теперь — снова конец. Из-за тебя. Опять.

Я чуть склоняю голову.

— Ты ничего не потеряла, Вера, — говорю спокойно, почти устало. — Потому что всё, о чём ты говоришь, изначально не принадлежало тебе.

Я смотрю ей в глаза, не отводя взгляда.

— Ни мужчина. Ни деньги. Ни компания. Всё это было моим. Тебе стоит радоваться, что Кирилл оказался настолько благородным, что взял всю вину на себя. Сказал, что ты не знала о незаконной передачи акций компании. Иначе вместе мотали бы срок, а вашего сына отправили бы в детский дом. Поэтом иди домой, Вера, и благодари судьбу, что ты отделалась так легко. Готовь передачки. Ждать придется долго. Наверное, ваш сын уже успеет школу закончить, когда Кирилла выпустят.

Меня, кстати, поразило, что он так поступил. Значит, действительно дорожит ею, а меня готов был уничтожить. От этого даже несколько дней мне было больно. Но прошло. Он не стоит того.

Вера молчит всего секунду. Потом — будто что-то в ней ломается.

— Сучка! — срывается она и бросается вперёд.

Что ж, надолго ее контроля не хватило. Чего и стоило ожидать. Хотя чего лукавить, я бы тоже с удовольствием выцарапала ей глаза и вырвала б волосы. Но я не склонна к этим женским разборкам. Я даже не успеваю моргнуть. Охрана реагирует быстрее — один резко хватает её за руки, оттаскивает назад. Второй тут же встаёт между нами. Вера вырывается, пинает ногой воздух, визжит.

— Проклятая тварь! — орёт она. — Ты всё разрушила! Всё! Пусть тебе это вернётся! Пусть ты сдохнешь в этом доме одна, без любви, без семьи, никому не нужная, как ты того и заслужила!

Я стою спокойно. Не двигаюсь. Не моргаю. Смотрю на неё, как на дикого зверя, который издохнет от своей собственной злости.

— Выведите её, — говорю сухо.

Мужчины берут её под руки. Она бьётся, шипит, продолжает плеваться ядом, но я больше не слушаю. Разворачиваюсь и спокойно захожу во двор. Захлопываю за собой калитку.

Шаги по каменной дорожке гулко отдаются в тишине сада. Где-то позади всё ещё слышны крики Веры. Я не оборачиваюсь. Тяжело вздыхаю.

Как же бесит!

Но как же же на душе хорошо от осознания, что справедливость все же существует! Я бы не выдержала, если бы она и дальше жила счастливо с моим мужем и на мои деньги.

За это можно и выпить. Баблти. Интересно, работает ли еще доставка?

Смотрю на телефон. Слишком поздно. Но можно найти кафе, которое еще открыто.

Хватаю с полки ключи и иду в гараж. Завожу двигатель и выезжаю из двора. К счастью, Веры под забором нет. Надо продать этот чертов дом и переехать. Чтобы ни одна живая душа не знала моего адреса. А то мало ли что этой сумасшедшей в голову взбредет!