Глава 53

Нина

Я ненавижу больницы. Даже частные. Даже те, в которых пахнет кофе и дорогим аромодифузатором. Но после аварии я должна пройти плановый осмотр.

Сижу в коридоре, листаю новости в телефоне, делаю вид, что я спокойна. Хотя нет. Я не спокойна. В последние недели у меня вообще не бывает «нормального состояния».

Из кабинета выходит медсестра:

— Нина Николаевна, доктор сможет вас принять через десять минут.

Киваю, убираю телефон. Глубокий вдох. Всё хорошо. В этот момент кто-то выходит из-за поворота, я пднимаю взгляд и натыкаюсь на фигуру Яна.

Мы сталкиваемся взглядами, прятаться или делать вид, что не заметила его - бесполезно. Он бросает короткий взгляд на папку с документами у меня в руках, потом снова смотрит мне в глаза. Замирает рядом. Он явно не ожидал меня здесь увидеть.

— Пришла на плановый осмотрт? — спрашивает.

— Да, -- поднимаюсь с кресла и равняюсь с ним.

У регистратуры в этот момент раздаётся громкий голос:

— Ты слышала, что Кирилла Ефимова сегодня повязали?

— Серьёзно?

— Да. Около офиса. Наручники, полиция, всё как в кино. Там что-то с наркотиками связано. Не могу поверить.

У меня перехватывает дыхание. Я медленно поворачиваюсь на звук голоса, будто хочу убедиться, что это не сон.

Нет. Не сон.

Женщина в форме лаборанта машет планшетом и пересказывает слухи. Они явно не в курсе, что почти бывшая жена человека, которого они сейчас так громко обсуждают, стоит прямо рядом с ними.

Я чувствую, как пересыхает во рту.

Сердце — в горле. Живот сжался в узел. И будто волна накрывает облегчение.

— Он… — шепчу, не веря. — Его арестовали? - перевожу взгляд на Яна.

— Больше он не тронет ни тебя, ни кого-то ещё.

Мозг будто завис.

Острая, хлесткая волна проходит по всему телу. В груди как будто взрывается что-то тяжёлое — оно давило внутри так долго, что я почти привыкла. И вот — отпустило.

Я не слышу больше ничего, кроме этих слов:

«Кирилла Ефимова повязали.» Он не может больше контролировать мою жизнь.

У меня на лице расплывается улыбка. Прилив радости смешивается с каким-т безумием. Я не понимаю, что творю, просто на эмоциях громко взвизгиваю и повисаю на шее у Безсонова.

Это порыв. Чистый, как вдох после удушья.

Мои руки обвивают его шею, щека прижимается к его груди.

— Это же не сон? Правда?

Я чувствую, как он замирает — весь, до кончиков пальцев. Он даже не успевает поднять руки в ответ.

Мы замираем вместе.

А потом приходит осознание.

Что я делаю? Это же Ян. Я только что бросилась к нему, как сумасшедшая. Я не должна прикасаться к нему, не должна контактировать.

Я резко отстраняюсь. Опускаю руки, отступаю на шаг назад.

— Прости… — выдыхаю я, не глядя ему в глаза. — Это просто… Я не сдержалась.

Тишина. Ни звука. Только мое дыхание.

— Похоже, журналисты и в самом деле соврали о вашем прошлом. Смотритесь как настоящая парочка, — раздаётся голос позади. Холодный. Чуть ироничный.

Я вздрагиваю и резко поворачиваюсь. Ян — тоже.

Катя.

Она стоит в нескольких шагах от нас. В руках — телефон, в другой — пластиковая папка с какими-то бумагами. На лице никакого выражения, только губы сжаты в тонкую линию.

Я не видела её с того самого дня, как она узнала, кто я на самом деле.

Я чувствую, как внутри что-то болезненно сжимается. Я пробую улыбнуться. Неловко, чуть натянуто.

— Привет, Катя.

Она не отвечает. Не улыбается в ответ. Её взгляд скользит между мной и Яном.

— Почему ты здесь? Разве ты не взяла временно отпуск? — спрашивает Ян.

— Я решила, что не собираюсь прятаться из-за того, что за моей спиной сплетничают. Что ж, общайтесь дальше, я пойду.

Она поворачивается, чтобы уйти. Мне хочется провалиться сквозь землю, потому что я не могу ничего внятного сказать. Я вообще не понимаю как быть в такой ситуации.

— Не волнуйся, она почти отошла. Мне пора, но если ты не занята и тебе интересны подробности дела твоего мужа, подожди меня в кафетерии на втором этаже. На обед там подают вкусную картошку с мясом.

Я не знаю, что ответить. Внутри всё перевернуто. Хочется — и страшно. Интересно — и неудобно. Много слишком чувств сразу, и я не уверена, что справлюсь с ними.

— Нина Николаевна, — раздаётся рядом голос медсестры. — Доктор освободился, вас сейчас проводят.

— Да, — выдыхаю я, разворачиваясь и кивая. — Спасибо.

Оставляю за спиной пустой коридор. И его. Так и не сказав — буду ли я его ждать.

* * *

— Подскажите, где у вас кафетерий? — спрашиваю у женщины в халате.

— Второй этаж, направо, за лестницей, — отвечает она.

Благодарю и иду к лестнице. Я могла бы просто уехать. Притвориться, что его приглашение было не для меня. Но я поднимаюсь наверх. Убеждаю себя, что причина этому то, что я хочу знать подробности дела Кирилла. Юра не обговаривал это с мной. Они с Яном держали все в секрете как партизаны. Я только несколько раз подписывала какие-то бумажки для суда. На этом все.

На втором этаже светло и просторно. Кафетерий — за стеклянной перегородкой. Несколько столиков у окна, стойка с напитками, витрина с едой. Здесь немноголюдно.

Я почему-то замираю у входа. Смотрю по сторонам, выискиваю взглядом Катю и, не заметив ее, чувствую облегчение. Напряжение между нами никуда не делось и я не знаю как наладить с ней отношения.

Прохожу к дальнему столику, сажусь у окна. Руки складываю на коленях. Смотрю на своё отражение в стекле.

Проходит, наверное, минут десять, может, пятнадцать. Ян появляется, как будто точно знает, сколько времени мне нужно было посидеть наедине с собой. Замечает меня сразу и подходит.

— Здесь кормят сносно. Хочешь чего-то?

— Воды.

Он идёт к стойке. Я смотрю ему вслед. А еще замечаю, что взгляды медперсонала прикованы к нам. Они все наверняка читали те ужасные сплетни. Какой кошмар. Ему, наверное, тоже здесь нелегко. Хотя почему я вообще тревожусь? Это его вина! Теперь пожинает плоды своих поступков.

Он возвращается, ставит передо мной стакан.

— Спасибо.

Потом снова исчезает у витрины с едой. Я все это время неотрывно смотрю на него. Руки сжаты под столом. Эйфория все еще не покинула меня. Я не верю, что все кончено, что я могу не опасаться Кирилла, не бояться в один прекрасный день снова проснуться в психбольнице.

Ян возвращается со своим подносом. Салат, отбивная и запечённая картошка с хрустящей корочкой.

— У меня всего полчаса, — говорит, ставя поднос на стол. — Потом снова операции. До самого вечера.

Я смотрю, как он расставляет приборы. Всё делает очень быстро, будто и правда очень спешит.

— У тебя безумный темп, — говорю, беря стакан с водой в руки.

— У всех врачей так, — усмехается он и отламывает кусок хлеба. — Не удивлюсь, если через минуту меня вызовут, и я так сегодня и не поем. Обычно я запихиваю в себя что-то прямо находу.

— Это ужасно, — качаю головой. — Неужели у вас правда так всегда?

— Всегда, — спокойно отвечает он, разрезая отбивную. — Если между операциями успеваешь поесть — считай, повезло. А поспать полчаса в комнате для отдыха персонала — вообще роскошь.

Ян говорит буднично, без жалоб. Просто констатация.

— Не так я представляла работу докторов, — говорю тихо.

Он усмехается, не поднимая на меня взгляда и продолжая жевать говорит:

— Ну, есть те, у кого действительно есть время даже на полноценный обеденный перерыв. Но не в моем случае.

Я закусываю губу. Взгляд скользит в сторону.

— Так что там по делу Кирилла? — спрашиваю. — Я удивлена, что вы не рассказали мне раньше. Ни ты, ни Юра. Я чувствовала, что что-то происходит, но никто ничего не объяснял. А потом — раз, и я из новостей узнаю о его аресте! Насколько все серьезно? Как насчет моей компании?

Ян отодвигает тарелку, смотрит прямо.

— Мы не были уверены в том, что все сработает на сто процентов. У меня был в этом личный интерес, сама понимаешь. То, что выйдет он не скоро — это факт. А вот насчет твоей компании и остального… — он хмурится, делает глоток кофе, и откидывается на спинку стула. Отвлекается на мгновенье, когда какая-то молоденькая медсестра проходит мимо нас, здороваясь с ним. — Об этом тебе лучше поговорить с Юрой.

Он кривится, вспоминая о друге.

— Он предлагал отпраздновать это событие всем вместе, но боюсь что праздник может превратится в мордобой, если я приду.

Я усмехаюсь. Чувствую себя странно расслабленной. Словно все мои проблемы вмиг растворились.

— Я думаю отправить дочь за границу, пока все не уляжется, — тяжело вздыхаю.

— Это правильное решение. Суд может затянуться, это будет громкое дело, учитывая, какую должность занимал Кирилл. Ей лучше быть подальше от этого дерьма. Я бы тоже так сделал.

Я грустно улыбаюсь. Мы с Васькой и так слишком редко видимся, а если она переедет…

— А как у тебя с Катей? Она выглядела все так же обиженной.

— Все в порядке. Мы не в первый раз переживаем кризис, — его взгляд становится мягким.

— Ей тяжело здесь? — спрашиваю тихо, не глядя на Яна. — Я имею в виду... Здесь же, наверняка, все обо всём знают.

Я замечаю, как на секунду напрягается.

— Она сильная. Сплетни её не сломают. К тому же, если кто-то и пытался строить догадки, то то, что мы вот так мило обедаем с тобой, очень быстро закроет всем рты.

Он бросает взгляд через плечо в сторону стойки. — Люди любят слухи. Но ещё больше — любят, наблюдать за всем своими глазами.

Я молча делаю глоток воды. Горло неожиданно першит. Слишком много всего.

— Ты для этого меня сюда позвал? Чтобы показать всем, что между нами нет никакой вражды?

Скашиваю взгляд в сторону — на папку с медицинскими заключениями и всякими анализами.

А потом… Рядом с Яном на стол плюхается поднос. Я поднимаю голову. Катя.

Она садится на стул напротив меня. На подносе чай и омлет с овощами.

— Вы еще долго будете тут ворковать? Вас уже во всех чатах обсуждают. Даже сделали несколько ваших фото, а вы даже не заметили. Вы на них слишком мило улыбаетесь друг другу. Большинство персонала клиники уже уверены, что никакого изнасилования не было.

Ян замирает. Вилка зависает в воздухе. Потом он хрипло кашляет, будто возвращает себе голос.