Глава 1

Банкетный зал отеля «Астория» гудел голосами и звоном бокалов, а я стояла у высокого окна и думала о том, что сорок лет — не такая уж страшная цифра, если встречать её в правильном платье, в правильном свете и с правильными людьми вокруг. За окном темнел вечерний город, а вдоль набережной уже рассыпались огни; внутри зала пахло лилиями из напольных ваз и слегка подгоревшим сахаром — где-то на кухне уже колдовали над карамельным декором для торта, который я выбирала вместе с кондитером почти час, отвергая один эскиз за другим, пока не нашла тот единственный, что понравился по-настоящему.

Платье было глубокого изумрудного оттенка — мы с Юлей и Оксаной искали его почти три недели, обходя один магазин за другим, пока я не отказалась от идеи чего-то безопасного и «подходящего по возрасту» и не решила, что хочу именно вау-эффект, а не просто приличное платье. Выбрано оно было после доброго десятка примерок именно за то, как ложится на фигуру, которую я берегу годами тренировок и упрямого нежелания сдаваться в спортзале.

Рыжие волосы я уложила сама, дома, потратив на это добрых сорок минут перед зеркалом и половину баллончика лака, а зелёные глаза подчеркнула чуть сильнее обычного, чтобы на фотографиях, сделанных чужими телефонами, а не моей собственной камерой, выглядеть чуточку эффектнее привычного.

Отель я выбрала не случайно. Когда-то я много снимала здесь — то рекламную кампанию для глянца, то чей-то свадебный лукбук — и за эти годы успела подружиться и с Инной, заместителем управляющего, и с девушками на ресепшене.

Когда я пришла договариваться о банкете, Инна сама предложила скидку — «за старую дружбу и за то, что ты вечно закрывала глаза, когда персонал не успевал вовремя подготовить зал под твои съёмки», — и грех было бы отказываться.

Тогда, кстати, я предлагала своему мужу Пете подключиться к организации хотя бы частично — выбрать вино, обзвонить пару поставщиков, — но он с готовностью откликнулся лишь на просьбу выбрать музыку для первого танца, да и то в итоге забыл скинуть плейлист, так что заниматься этим пришлось мне самой, поздно ночью, между съёмками.

Гостей набралось под сорок человек — подруги, коллеги, родственники, родители мужа. Не было только самого мужа.

За полчаса до начала торжества, когда все гости уже собрались, я получила сообщение: «Ань, прости, не смогу. Срочное дело у клиента. Поздравляю, целую» — и смайлик в конце, будто этого было достаточно, чтобы закрыть вопрос восемнадцати лет брака.

Я перечитала его дважды, спрятала телефон в клатч и вышла к гостям с улыбкой, отработанной годами — той самой, с которой уговариваю нервничающих моделей на площадке потерпеть ещё один дубль. Родители Пети, Алевтина Андреевна и Дмитрий Савинович, подошли ко мне с одинаково встревоженными лицами.

— Где Петенька? Почему его до сих пор нет? — спросила свекровь, поджимая губы так, будто заранее была уверена: если сына до сих пор нет, виновата в этом непременно невестка, а не он сам.

— У него срочные дела на работе, — соврала я, и эта ложь далась на удивление легко.

Праздник шёл своим чередом — тосты, музыка, комплименты о том, как хорошо я выгляжу «для своих лет», будто сорок было диагнозом, а не датой. Минут через двадцать Оксана отошла в тихий угол коридора ответить на звонок — перезванивала маме, которая в последнее время повадилась звонить по три раза на дню то с вопросами про давление, то просто поболтать, — а закончив разговор, поспешила обратно в зал и нашла меня среди гостей. Лицо у неё было бледное, будто она увидела призрака.

— Ань, — прошептала она, хватая меня за локоть, — я, кажется, только что видела твоего Петю. В лифте, вон там — кто-то вышел на этаже, двери на секунду разъехались, и я увидела его. С девушкой. Совсем молодой. Он её обнимал — не за плечи, по-дружески, а по-настоящему, рукой за талию, и она к нему прижималась.

— Ты уверена, что это был он? — мой голос прозвучал так спокойно, что я сама удивилась.

— Я знаю твоего мужа восемь лет, Ань. Это был он.

Юля — моя лучшая подруга ещё с студенчества, та самая, с которой мы когда-то делили комнату в общаге и до сих пор умудрялись разговаривать по телефону чуть ли не каждый день, — не раздумывая, уже доставала телефон из сумочки.

— Так. Идём выясним, куда именно он направился с этой мадам, — сказала она тоном, не терпящим возражений. — На ресепшен. Сейчас же.

Спускались молча — лифт тянулся, казалось, целую вечность, а в висках у меня стучала одна и та же мысль по кругу: «Не может быть. Не с ним. Не сегодня». Часть меня, самая упрямая и всё ещё влюблённая, отчаянно искала объяснение попроще — совпадение, ошибка, кто-то похожий, — но Оксане я верила примерно как самой себе, а потому пазл в голове уже начинал складываться сам собой.

На ресепшене дежурила Марина, с которой я как раз познакомилась во время той самой съёмки свадебного лукбука.

— Марин, привет, — я постаралась, чтобы голос звучал буднично. — Мне нужна твоя помощь, пожалуйста. Скажи номер моего мужа — Москвин Пётр.

— Ань, ты же знаешь, я не могу называть номера гостей, — Марина виновато поморщилась, машинально поправляя бейдж. — Правила отеля, меня уволят.

— Марин, пожалуйста, — я не отступала. — Я сегодня отмечаю юбилей в вашем банкетном зале, а мой муж написал, что не придёт. Вот только моя подруга только что видела его поднимающимся в лифте с какой-то девицей, в обнимку. Мне не нужны подробности — мне нужен только номер, чтобы во всём разобраться самой.

Марина перевела взгляд с меня на побледневшую Юлю, на застывшую в напряжении Оксану — и, видимо, поняла ситуацию лучше, чем ей хотелось бы.

— Секунду, — вздохнула она, застучав по клавиатуре.

— Москвин Пётр Дмитриевич. Номер семьсот четвёртый. Заселился в четырнадцать ноль-ноль.

В четырнадцать ноль-ноль он писал мне, что заканчивает совещание.

Втроём — я, Юля и Оксана — мы поднялись наверх и остановились у двери семьсот четвёртого номера. Юля коротко переглянулась со мной и уверенно постучала — не робким «тук-тук», а требовательным стуком костяшками, каким стучат к соседям, когда те заливают квартиру снизу.

Дверь открыла молодая девушка лет двадцати пяти, одетая только в мужскую рубашку — ту самую, что я подарила Пете на прошлое Рождество.

— Вы к кому? — растерянно спросила девушка, оглядывая непрошеную делегацию.

Ответить никто не успел. Из глубины номера раздался голос, слишком хорошо знакомый:

— Машенька, ну где ты там? Я тебя жду!

Я прошла мимо застывшей в дверях девушки и вошла в комнату. Петя стоял у окна в одних трусах, покачиваясь — то ли от выпитого, то ли от какой-то нелепой самонадеянной эйфории, — с двумя бокалами шампанского в руках. Того самого шампанского, которое я заказывала для собственного банкета этажом ниже.

В свои сорок пять он всё ещё держался неплохо — регулярные пробежки по выходным давали о себе знать, — но небольшой, предательски округлившийся животик, который он старательно втягивал на людях, в этот момент, без всякого контроля над собой, выдавал себя во всей красе.

Я, никогда прежде не находившая в этом ничего постыдного — я любила его именно таким, со всеми несовершенствами, хотя сама изводила себя тренировками до седьмого пота, — сейчас впервые за долгое время посмотрела на этот животик с совершенно другим чувством: почти брезгливым равнодушием.

Увидев меня, он замер так резко, что один бокал выскользнул из пальцев и разлетелся вдребезги о паркет.

— Аня… — только и выдавил он, бледнея на глазах.

— М-м-м, — протянула я, окидывая всю картину неспешным, почти профессиональным взглядом фотографа, оценивающего неудачную постановку кадра. — Как трогательно. Прямо открытка «с юбилеем».

Петя шагнул было ко мне, оставив бокал на подоконнике.

— Аня, послушай, я не знаю, как так вышло. Она сама меня… соблазнила, честное слово, я даже опомниться не успел, — залепетал он с той будничной трусостью, которая, видимо, годами копилась где-то в глубине его натуры.

— Что?! — Маша задохнулась от возмущения. — Да ты сам меня в отель позвал, ты номер бронировал, ты шампанское заказывал! Значит, теперь я во всём виновата?

— Маша, тише, пожалуйста, не сейчас, — Петя нервно покосился на меня, явно уже забыв, кого именно минуту назад пытался обвинить.

— Нет уж, не тише! — она пропустила его слова мимо ушей, переводя взгляд на меня. — Петь, это вообще кто? Ты же говорил, у тебя никого нет!

— Я не просто «кто-то», милая, — я перевела взгляд на застывшую в дверях Машу с ледяным спокойствием. — Я его жена. Пока ещё. Вот уже восемнадцать лет, и мать его ребёнка. Так что вопрос не совсем по адресу.

Маша охнула, прикрыв рот ладонью, а Петя тут же воспользовался паузой, чтобы снова попытаться вставить слово.

— Аня, я правда не хотел, чтобы так получилось, ты же меня знаешь…

— А тебе, в общем-то, ничего объяснять не нужно, — оборвала я его, даже не повернув головы. — Тут и так всё понятно. А вот свои объяснения, Петя, будь добр, засунь себе в задницу. Вместе с шампанским.

— Именно, — с готовностью поддержала Юля.

— И поглубже, — фыркнула Оксана.

Петя моргнул, будто отказываясь верить, что это говорю именно я — та, что за восемнадцать лет ни разу не повысила на него голос.

— А ты вообще что здесь делаешь? — вдруг спросил он, будто это он имел право задавать вопросы.

— Праздную день рождения, Петя. Этажом ниже. Адрес я прислала тебе две недели назад. Видимо, ты не дочитал сообщение до конца — слишком был занят, репетируя роль голого швейцара.

Он открыл рот и снова закрыл его, не найдя, что сказать.

Маша тем временем медленно закипала — судя по всему, до неё только сейчас в полной мере дошёл масштаб происходящего.

— То есть ты соврал мне, что вы уже давно не вместе? — она резко развернулась к Пете, впервые за весь разговор забыв о присутствии посторонних. — Что она вообще в курсе и не против? Ты идиот, Петь, ты хоть понимаешь это?

— Маша, ну послушай, я всё объясню, это не то, что кажется… — залепетал Петя, окончательно теряя контроль над ситуацией сразу на два фронта.

— И вообще, — оборвала его Маша, уже глядя на меня с искренним недоумением, — зачем ты ей изменяешь? Она же выглядит просто великолепно.

— Спасибо, — искренне ответила я, окидывая себя быстрым, чуть насмешливым взглядом сверху вниз. — Хоть кто-то сегодня оценил меня по достоинству. Жаль, что не тот, кому положено.

Я развернулась и вышла, не дожидаясь ответа. Юля и Оксана шагнули следом почти одновременно — без единого слова, будто обеим было ясно без объяснений, что задерживаться здесь незачем.

* * *

Остаток вечера я улыбалась гостям, слышала музыку, но не различала мелодии, отвечала на тосты заготовленными фразами, а сама то и дело ловила себя на том, что смотрю на часы — не потому, что ждала кого-то, а потому, что где-то в голове тикал совсем другой отсчёт: сколько ещё я смогу продержаться, прежде чем маска треснет прямо здесь, при всех. Родители Пети тихо ушли одними из первых — Алевтина Андреевна так и не дождалась внятного объяснения и, судя по поджатым губам, уже что-то заподозрила.

Ближе к одиннадцати последний гость наконец ушёл. Перед тем как разъехаться, мы втроём подошли попрощаться с Мариной на ресепшене — я ещё раз от души поблагодарила её за помощь, а она, взглянув на моё лицо, видимо, всё поняла без слов и только сочувственно сжала мою руку, ничего не спрашивая. Мои плечи сами собой опустились — будто весь вечер я простояла по стойке смирно, — и мы поехали к Юле обсуждать, что делать дальше.

Квартира Юли встретила нас привычным уютом — плед на диване, запах ромашкового чая, который она заваривала себе перед сном каждый вечер, невзирая на обстоятельства. Оксана без слов пошла к шкафу и вытащила три комплекта старой домашней одежды — себе, Юле и мне, — и втроём мы переоделись в мешковатые футболки и спортивные штаны, будто по молчаливому уговору решив, что этот разговор нельзя вести в вечерних платьях. Я стягивала изумрудный шёлк с почти физическим облегчением, будто вместе с ним стягивала с себя и весь этот бесконечный, выматывающий вечер.

— Значит, — Юля разлила чай по трём кружкам и уселась напротив, — начнём с главного. Юбилей, конечно, запомнится надолго — жаль только, не по тем причинам, на которые ты рассчитывала.

— Он даже не знал, где будет банкет, — фыркнула Оксана. — То есть настолько был занят своей Машенькой, что не удосужился уточнить адрес у собственной жены.

— Классика: чем самоувереннее мужчина, тем хуже он планирует собственную измену, — хмыкнула Юля.

— А знаете, что ещё забавно? — я покрутила кружку в руках. — У него даже духу не хватило спуститься и как-то объясниться при всех, после того как его поймали за руку буквально с поличным. Просто взял и остался наверху.

— Может, решил, что раз номер всё равно уже оплачен, глупо было бы упускать шанс, — пожала плечами Оксана с философским видом. — Вдруг Машеньку ещё получится уломать на продолжение, несмотря на скандал.

— Прагматичный подход к изменам, ничего не скажешь, — фыркнула Юля. — Экономия превыше всего.

Я слушала эту тираду вполуха, крутя в руках кружку с чаем, и думала: какой же дурой я оказалась, столько лет закрывая глаза на очевидное. Впрочем, ничего — исправить это никогда не поздно.

— Знаете, — сказала я наконец, — а ведь у меня теперь тоже развяжутся руки. Разведусь — и заведу себе молоденького мальчика. Чисто для здоровья, разумеется.

— Вот это разговор, — Юля фыркнула в кружку. — Учитывая, во что превратился твой брак, тебе положена как минимум компенсация в виде фитнес-тренера лет двадцати пяти.

— Или двух, — деловито добавила Оксана. — Один на будни, другой на выходные.

Я рассмеялась — впервые за вечер по-настоящему, — и только сейчас, в тепле и относительной безопасности чужой кухни, позволила себе выдохнуть по-настоящему.

— А если серьёзно, — сказала я уже другим тоном, без тени шутки, — я подаю на развод. Другого выхода я не вижу.

— Ты уверена? — спросила Юля.

Я посмотрела на неё долгим, тяжёлым взглядом.

— Ты точно хочешь спросить, уверена ли я? После сегодняшнего?

— Прости, — Юля виновато отвела глаза. — Просто ты так сильно его любила все эти годы… Глупый вопрос, конечно же, ты разведёшься.

— Любила, — согласилась я ровно. — Но, знаешь, есть одна вещь, которую я люблю и уважаю больше, чем когда-либо любила его. Это я сама. А с собой я такое обращение терпеть не намерена.

— А что с Серёжей? — тихо спросила Оксана.

— Останется со мной. Естественно.

— Ань, это будет непросто, — покачала головой Юля. — Твой Петя не рядовой изменщик, который попался. Он адвокат, знает систему изнутри, у него связи в судах. За сына он будет биться всеми правдами и неправдами — хотя бы из принципа, чтобы не проиграть.

— Значит, мне нужен адвокат сильнее, чем он, — тихо, но твёрдо сказала я. — И доказательства, которые невозможно оспорить. Я готова на всё, чтобы победить. Если понадобится — сделаю всё, что потребуется, лишь бы Серёжа остался со мной, а этот кретин получил ровно то, что заслужил.

Весь вечер телефон вибрировал у меня в кармане — Петя звонил снова и снова, будто количество звонков могло заменить содержание разговора. Я не отвечала, откладывая телефон экраном вниз каждый раз, стоило на нём высветиться его имя.

— Знаете, хорошо хотя бы, что сегодня Серёжи на празднике не было, — вдруг сказала я, отпивая чай. — Он немного приболел на этой неделе, и мама сама предложила подержать его у себя, пока не поправится, — вот родители из-за этого и не приехали на банкет. Не уверена, что смогла бы держать лицо перед сыном, зная, что происходило наверху.

Ближе к полуночи я всё же набрала маму — просто узнать, как дела, и заодно предупредить, чтобы Петру ни под каким предлогом не отдавали ребёнка, если он вдруг заявится.

— Аня, что случилось? — испугалась мама на другом конце линии, и я услышала, как где-то на фоне завозился, но не проснулся Серёжа.

— Завтра всё расскажу. Как он, кстати? Температуры нет?

— Спит спокойно, к утру, думаю, будет как огурчик, — ответила мама. — Просился с тобой поговорить перед сном, но после того как мы минут пять поболтали про его любимого дракона — уснул довольным.

— Мама, спасибо тебе за то, что предложила, чтобы сын побыл с вами. И, пожалуйста, сделай, как я прошу насчёт Пети. Я скоро приеду и все объясню, обещаю.

Мама пообещала — коротко, без лишних вопросов, чувствуя по моему голосу, что сейчас не время для расспросов. Я легла спать в чужой комнате, на узком раскладном диване, с одной единственной мыслью, крутившейся под закрытыми веками: обратной дороги больше нет. Заснула я не сразу — ещё долго слушала, как в соседней комнате переговариваются шёпотом Юля с Оксаной, обсуждая, судя по обрывкам фраз, самые надёжные способы найти хорошего юриста, — и это тихое, деятельное сочувствие подруг оказалось единственным, что не давало окончательно расклеиться той ночью.

Как думаете, вы бы сумели вот так сразу, не раздумывая, собрать чемоданы — или сначала дали бы шанс на объяснения?