Глава 8

— Ты сидишь? — голос Юли в трубке звенел от едва сдерживаемого возбуждения. — Мне тут Оксана такое рассказала, что я сама два раза переспросила.

Я как раз забирала Серёжу из садика и, прижимая телефон плечом к уху, придерживала дверь машины, пока сын забирался на заднее сиденье, попутно пытаясь застегнуть непослушный ремень безопасности и параллельно доложить мне, что сегодня на прогулке нашёл «самый лучший камень во всём мире».

— Секунду, — я помогла сыну с пряжкой, послала ему воздушный поцелуй в зеркало заднего вида и только потом вернулась к разговору. — Говори уже, не тяни.

— Помнишь ту девушку, партнёршу Петра по переписке, с которой они якобы просто «дружат по работе»? Кристину Фролову? Так вот, у Оксаны знакомая недавно устроилась в фирму твоего мужа, и там уже вовсю судачат про их роман — Кристина, оказывается, дочь одного из старших партнёров. А буквально сегодня та же знакомая написала Оксане, что по кулуарам гуляет версия будто Пётр крутит с ней роман не просто так, а целенаправленно — чтобы она замолвила за него словечко перед отцом на голосовании о партнёрстве.

— Погоди, — фыркнула я, выруливая со стоянки. — Он, что решил, что постель — это более надёжный карьерный лифт, чем, скажем, реально хорошая работа? Как это в его духе — экономить силы там, где нужно было бы просто быть компетентным специалистом.

— Именно, — в голосе Юли слышалось нескрываемое злорадство. — Знаешь, это даже забавно. Получается, он настолько не верит в собственный профессионализм, что предпочитает добиваться повышения через чужую спальню, а не через суд.

* * *

Вечером того же дня, уложив Серёжу спать — с третьей попытки, потому что сын требовал ещё одну сказку про дракона, — я встретилась с подругами в небольшом кафе неподалёку от дома — том самом, где мы впервые обсуждали план битвы за развод. За окном моросил мелкий осенний дождь, официантка принесла три чашки глинтвейна без заказа, помня нас с прошлых визитов, и на секунду мне почудилось, что я наблюдаю эту сцену со стороны — три женщины за столиком у окна, деловито обсуждающие месть, будто рабочий проект с дедлайном.

— Знаешь, — вдруг сказала Оксана, разглядывая свой бокал с непривычной задумчивостью, — я ведь не просто так рьяно взялась за эту историю с детективами и агентствами. У меня у самой было что-то похожее — лет пять назад, ещё до того, как я устроилась к тебе ассистенткой. Мой тогдашний парень крутил роман на два фронта почти год, а я узнала об этом последней, как обычно бывает.

Я удивлённо на неё посмотрела — за годы совместной работы Оксана ни разу не упоминала эту историю.

— Ты никогда не рассказывала.

— А что рассказывать, — Оксана пожала плечами с деланой лёгкостью, хотя в её голосе проскользнула застарелая горечь. — Обычная история, не такая драматичная, как твоя, — не восемнадцать лет, не совместный ребёнок, просто два года впустую потраченного доверия. Но именно поэтому, когда всё это случилось на твоём юбилее и мы втроём стояли в том номере, я так быстро сообразила, куда бежать на следующий же день, — вспомнила название агентства, которым тогда пользовалась моя коллега, и просто набрала его по памяти.

— Прости, что не знала раньше, — тихо сказала я, накрывая её руку своей.

— Не за что извиняться, — Оксана улыбнулась уже теплее. — Просто хочу сказать: то, что мы сейчас делаем, — это не только про тебя и Петра. Это в каком-то смысле и моя маленькая месть тоже, за ту версию себя, которая пять лет назад не додумалась ни до какого детективного агентства, а просто тихо проплакала полгода и сделала вид, что всё в порядке.

— Значит, — Юля подняла свой бокал глинтвейна, — это уже официально коллективная терапия, а не просто дружеская поддержка.

— Ловлю на слове, — фыркнула я, тоже поднимая бокал. — За коллективную терапию с элементами возмездия.

— Это ещё не всё, — многозначительно добавила Оксана, размешивая кофе. — Эта Кристина, между прочим, замужем. За довольно состоятельным бизнесменом Фроловым — кажется, владеет сетью автосалонов.

— И муж, разумеется, ни о чём не подозревает, — хмыкнула я.

— Разумеется, — Юля улыбнулась хитро, явно уже прокручивая в голове дальнейший сценарий. — Знаете, что мне вдруг подумалось? У Петра, кажется, накопилось достаточно плохой кармы, чтобы кто-то, наконец, взялся собирать долги.

— Что ты предлагаешь?

— А что, если муж узнает? Не от нас напрямую, конечно — так, чтобы фотографии сами нашли дорогу к нужному адресату.

Я на мгновение заколебалась — мстительность никогда не была моей сильной стороной, но, вспомнив папку с восьмилетней историей измен, которую показал мне Станислав, почувствовала, как сомнения растворяются без следа.

— Знаешь, — медленно произнесла я, — раньше я бы сказала, что это низко. Но после всего, что было, мне почему-то совсем не жаль.

— Вот и славно, — хмыкнула Оксана, подливая себе ещё кофе. — Если начнёшь мучиться совестью, напомни себе про восемнадцать лет и про Машеньку в рубашке, которую ты сама подарила Петру. Это отлично прочищает мозги.

— К тому же, — добавила Юля с наигранной серьёзностью, — мы же не врём. Все факты — чистая правда, задокументированная профессионалами. Мы просто помогаем информации найти правильного адресата. Это почти гражданский долг.

— Гражданский долг с элементами личной мести, — уточнила я, невольно улыбнувшись впервые за весь вечер.

— Самый приятный вид гражданского долга, — заключила Юля.

— Значит, решено, — Юля деловито достала телефон. — Номер этого Фролова, кстати, тоже нашёлся легко — он вечно светится в комментариях под постами своего автосалона, там и телефон отдела продаж указан, а дальше я через администратора вышла и на его личный.

Фотографии, которые предоставили специалисты Станислава — снимки Петра с Кристиной у входа в отель, датированные несколькими неделями, — отправились по найденному номеру тем же вечером с одноразовой симки, купленной Юлей на всякий случай ещё год назад «для рабочих дел», вместе с коротким анонимным сообщением: «Ваша жена встречается с чужим мужем. Регулярно. Вот доказательства».

Уже сидя в такси по дороге домой, я вдруг вспомнила предупреждение Станислава — не предпринимать ничего без согласования с ним. На секунду в груди кольнуло что-то похожее на укол совести, но, вспомнив ледяной тон свекрови и восемь лет измен, я лишь мысленно махнула рукой. Расскажу ему позже, если вообще придётся. Не рассказывать ему заранее было почти детским, злым удовольствием — единственным, что я пока могла себе позволить контролировать целиком и полностью.

Дальнейшее развитие событий не заставило себя долго ждать.

Заслужил ли Пётр такой мести или Аня с подругами зашла слишком далеко? Пишите в комментариях, что думаете!