Глава 19

Когда Гриша заходит в квартиру, уверена, у него повышается слюноотделение. Он точно водит носом и идёт на запах. Прямиком на кухню, где уже накрыт стол. Я ему тут любимую рульку приготовила и пельмешек налепила домашних. Беленькую лучше под мясо. Красиво расставила посуду, даже свечи зажгла. – О… Маря, какая красота, – голодным взглядом окидывает мою скатерть самобранку. И я понимаю, что марамойка его точно на голодном пайке держит. А одними ресторанами сыт не будешь, даже если они очень дорогие и со звёздами Мишлен, хотя у нас в городе таких отродясь не бывало. – По какому поводу ужин? Давно меня ждёшь? – потирает оголодавший Пегов ручонки. – Привет, да вот освободилась пораньше и приехала, – подхожу к нему, специально покачивая бёдрами. Я хоть и почти бывшая жена, но знаю, что Гриша на всё обращает внимание. Вот и сейчас он нет-нет, да и бросит взгляд на мою задницу. – А чего не позвонила? – Да как-то не хотела беспокоить, – изображаю заботливую и понимающую, а самой в его наглую рожу плюнуть охота. Перед глазами так и стоит та сцена, где он марамойку в подсобке приходует со спущенными до колен штанами. Чёрт… мне теперь это никогда из памяти не вытравить? Надеюсь, что с годами яркость картинки пропадёт. – Ну, мой руки, садись, будем ужинать. Все разговоры потом, – отсылаю его. – Ну Маречка, – продолжает Пегов коверкать моё имя. – Ты же знаешь, я как поем, вообще о делах думать не могу. Сначала работа, потом отдых. Вот у меня тут документы, подписать надо. – Что это? Григорий вынимает из дорогого кожаного портфеля нечто в тонкой папке-уголке и передаёт мне. Я достаю листы, смотрю на строчки. – Подпиши вот тут, – подходит он справа и показывает, где ставить закорючку. Я слегка отодвигаюсь и смотрю на Гришу, уточняя: – А что это? – А это старые документы. Отзыв доступа. Ты ещё в фирме числишься, а мы нового сотрудника взяли, подняли архив, а там везде твоя генеральная доверенность, выданная на пять лет. – Так зачем аннулировать мою, выдали бы человеку отдельную. – Ой, – морщит нос, – бухгалтерия говорит, так надо. Иначе они там запутаются. Гриша продолжает заливать мне какую-то ерунду, а я киваю, делая вид, что поверила. Нет, он точно меня за идиотку держит. Здесь определённо не в генеральной доверенности дело, а зубы заговаривает, чтобы я в текст не имела возможности вчитаться. Надо сфоткать и Крылову отправить, что это мне подсунуть на подпись хотят. – Вот сюда автограф надо твой, – тыкает пальцем в страницу с какой-то заискивающей улыбочкой. – Хорошо, – киваю и вижу в глазах мужа триумф. – Но сначала ужин, а потом дела. Я сама знаешь, какая голодная. И… это не обсуждается, – свернув документы в трубочку практически стучу мужу ими по носу. Документы я аккуратно откладываю на журнальный столик, где стоит моя сумка. Тоже с документами. Для Гришани. С натянутой улыбочкой, расставляю тарелки и достаю беленькую из холодильника. – Ого, – округляет глаза Гриша. – А я кстати тоже не с пустыми руками. Наклоняется к пакету, с которым зашёл на кухню и достаёт бутылочку красного. – Нет, ну мы градус понижать не будем, – мотаю головой. Бутылка, вроде, нормальная, но из его рук я реально ничего не приму. – Очень вкусное. Как ты любишь. – На другой раз останется. В своём алкоголе я уверена, а вот в его – не очень. Забираю бутылку и отношу к барной стойке. – Мой руки и садись за стол, – командую я. – Как на работе дела? – кидаю через плечо. – Помнишь, мы работали с компанией «Парма»? У них возникли проблемы с контрактом, и теперь они требуют от нас пересмотра условий. Я пытался объяснить, что это не в ваших интересах, но они настаивают, – садится на своего любимого конька Пегов. – Что у них там за юрист идиот, какие-то тупые правки внести просит. У Гриши все тупые неучи, он любит ругать людей, указывая на их якобы необразованность. – Да, он, наверное, начинающий… – Ага, с купленным дипломом. Понаберут шушару всякую, а мы только время тратим на глупые разборки. Наливаю ему первую стопочку. И себе немного. Придётся делать вид, что пью. И немного выпить тоже. – М-м-м… пельмешки, по уральски защип, как я люблю. Ты пейс-пей, Маря, а то что я один. – Там ещё косичкой есть, видишь? – отвожу фокус внимания от себя. – Да-да, – восторженно кивает Гриша. – Тебя бабушка научила. Я помню верно? – Верно. Вижу, что соскучился по моей еде. Но мне это не льстит. Раздражает даже. Он опрокидывает первую рюмку в себя. И я тут же наливаю ему вторую. Чем сильнее Гриша расходится в своих рассказах про работу, тем меньше он обращает внимание на быстро пустеющую и молниеносно наполняющуюся стопку. Я сама две выпила и чувствую лёгкое головокружение. Мне уже достаточно. На такси приехала, на такси уеду. Когда взгляд Гриши становится всё более затуманенным, на него нападает зевота. – Прости, – зевая, прикрывает рот. – Я дико не высыпаюсь. Может, подпишешь документы, а то я волнуюсь, вдруг забудем. – Ну забудем, ещё раз встретимся, – снова наполняя его рюмку, спокойно отвечаю. – И поужинаем. Во ты чего бы хотел? – Борща с сальцем и чесноком, – вздыхает Гриша. – Как ты его никто не готовит. Именно борщ, а не свекольник. Он внезапно ловит мою руку и сжимает слегка, тянет на себя. С ужасом смотрю, как Пегов планирует её поцеловать. С трудом сдерживаю дрожь отвращения. Для меня Гриша грязный, всё равно что из лужи вылез. Он спит с другой, а пожрать готов ко мне бегать. А ручки целует, чтобы бдительность усыпить. – Хорошая ты баба, Марианна. Я был счастлив с тобой. – Ничего Гришенька, твоё основное счастье впереди. – Да… – кивает, – наследник родится. Я уже даже настроился быть папой. Не хотел никогда, а как случилось, подумал, что хочу. – Вот и чудес-с-сно, – сквозь зубы произношу. Настроился он. Что за ненужные откровения? – Выпьем за твой скорый новый статус отца, – едва сдерживая ехидство, предлагаю я. И Гриша опрокидывает в себя очередную стопку, не забыв закусить уже кусочком рульки. Пегов вскоре доходит до нужной мне степи опьянения, когда он точно не будет проверять и перепроверять меня. Я иду к документам, вытаскиваю последнюю страницу, где мне надо чиркнуть подпись, а вместо неё кладу документ, который я принесла с собой. Ставлю там свою закорючку и спешу к Грише. У того уже глаза закрыты наполовину. – Я подписала, но и ты должен подписать, а то так нечестно получается. Почему твоей нет? – Где нет? – Вот? Я держу листы плотно посередине, лишь отгибаю левый угол, показывая, что на последнем место для его автографа пустует. – Исправляйся, – ласково говорю я, вкладывая в пальцы Гриши ручку.