Глава 20

Когда я выхожу из парадной, на улице глубокая ночь. Да… обработка Гришеньки заняла больше времени и сил, чем рассчитывала. Зато я довела его до нужной кондиции. И оставила отдыхать, храпя на диване, сытого и довольного после сложного дня. Пусть пока расслабляется, возможно, он даже не сразу заметит, что доверенность я не подписала. А то, что он сам что-то подписал, возможно, благополучно забудет. Самый лучший вариант, кстати, был бы. – Упс… – каблук попадает в скол на тротуарной плитке. – Стоять, – командуя, поправляя лямку сумки на плече. И хихикаю, как заведённая. Это нервы. И лёгкая степени опьянения. Поскольку пью редко, то в голову даёт сразу. Вот и сейчас во всём теле приятное ощущение невесомости, кажется будто я парю над землёй, прямо как фея Динь-Динь. Злая фея… Да, сегодня я именно такая. – Ты сам виноват, Гришка, – бормочу себе под нос, доставая из сумочки телефон. Из квартиры я решила сваливать побыстрее, не ждать, пока Григорий очухается. Мало ли… Я начинаю тыкать пальцем по экрану смартфона, пытаясь открыть приложение такси. Но, как назло, пальцы меня не слушаются, и я снова и снова промахиваюсь. – Чёрт! – вырывается у меня в сердцах. – Куда ты бежишь? Зачем перескочил? Каблук снова подворачивается, и теперь под локоть меня поддерживает чья-то надёжная рука, материализовавшаяся из ниоткуда. Следом над головой раздаётся знакомый голос: – Марианна, куда так спешишь? Я вскидываю взгляд и вижу Артура, который стоит рядом со странной смею заботы и иронии на лице. – Привет, Артур? – меня прошибает лёгкая дрожь. Несколько дней не виделись, толком не говорили. – Что ты тут делаешь? – Беспокоился, – отвечает лаконично. – Решил, стоит приехать лично, а то мало ли чего. Может, тебе понадобится помощь, я бы тогда вмешался. – А твои ребята? – Ну… себе и своим кулакам я больше доверяю. Это он так пытается сказать, что ему небезразлично, что со мной случится? Не удерживаюсь от смеха. – Ты? С кулаками? Не представляю, как это могло бы выглядеть! Артур усмехается, но в его глазах проскальзывает нечто игривое. Вот мы опять флиртуем. Лёгкость возвращается. Или это всё из-за опьянения? – Это выглядело бы – раз и готово. – Раз и готово? Ты кто? Боксёр? – Да тут боксёром быть не надо. Одного удара было бы достаточно, чтобы отправить Пегова в нокаут, – говорит он с наигранным самодовольством. Григорий в отличной форме, в зал ходит, но за всю нашу жизнь я его дерущимся ни разу не видела. Он как уж ползучий, скользкий и изворотливый, а бить умеет меткими словами. Подшучивая, трогаю руку Крылова, ощущая под пальцами крепкую мускулатуру бицепса. И почему-то начинаю возбуждаться. Фантазия работает на полную мощность. Вот мне уже воображается, как Артур поднимает меня, сажает себе на бёдра и пришпиливает своим телом к стене. Жарко… – Да, ты, конечно, не из робкого десятка, – смеюсь я, скрывая своё состояние за юмором. Но Артур внезапно наклоняется и целует меня. Это быстрый, но страстный поцелуй, который становится желанной неожиданностью. Я закидываю руки на плечи Артуру и практически повисаю на нём, пока наши губы терзают друг друга. Атмосфера из лёгкой и игривой, становится напряжённой. Но это приятное напряжение. Скорее даже не напряжение, а ожидание, которое вызывает гул во всём теле. – Отвезу тебя домой? – предлагает он, когда отрывается от моих губ. – Угу, – только и могу из себя выдавить. – У меня… у меня проблемы с приложением какие-то, – жалуюсь сбивчиво. – Не открывается. Артур посмеивается, пока ведёт меня к себе в машину. Но вскоре нам не до смеха. Пока мчим по ночным проспектам и набережным, атмосфера ещё больше раскаляется. Между нами будто бьют молнии плазмы в шаре Теслы. Каждый, случайно или намеренно брошенный взгляд Артура в мою строну, вызывает у меня тахикардию. По всему телу разливается тепло и нега предвкушения. Мне почему-то кажется, что до дома мы не доедем. В итоге. Мне не кажется. Мы останавливаемся на пустынной улице, и… и всё… сдержанность слетает. Мы оба, будто безумцы. Целуемся и трогаем друг друга. Артур наклоняется ко мне, а мне хочется отстегнуть ремень безопасности и перебраться к нему на колени, словно мы подростки какие-то. Наши губы сталкиваются в поцелуе, который мигом разжигает огонь внутри нас. Руки Крылова шарят уже под моей одеждой, гладят бёдра, мнут грудь, да и я сама, кажется, расстегнула уже половину чертовых мелких пуговиц на его рубашки, чтобы добраться до горячей гладкой кожи, которую царапаю ногтями. Хочу… хочу… бьётся в голове. Страсть такой силы, что мне правда, плевать, что там на улице происходит. Крылов терзает мою шею, покусывает и посасывает, ласкает мочку горячим дыханием – Не хочу пользоваться твоим состоянием, Марианна, – говорит он севшим голосом. – Я прекрасно понимаю, что делаю, – отвечаю я, замирая на секунду и глядя ему в глаза. Там полыхает огонь: неистовый и яркий, и я думаю, что сегодня будет ночь открытий и удивлений. – Сама хочу этого. На утро сожалений не будет. Обещаю. – Можешь, не обещать. Я знаю, что не будет, – нагло и самоуверенно отрезает он. Страсть внутри меня вибрирует в унисон его севшему голосу. У меня ощущение, что Крылов готов взять меня здесь и сейчас, но нет… Он рывком трогается с места и разворачивается, перестраивая маршрут. Потому что к нему отсюда ближе, чем ко мне. Когда выходим из машины, он переплетает наши пальцы, ласково поглаживает мою ладонь, пока мы поднимаемся в квартиру. Но едва дверь закрывается, как Артур набрасывается на меня, как хищный зверь. Одежда с меня слетает за рекордно короткое время. И я понимаю, что Артура уже не остановить. Даже если я скажу стоп, он не прекратит. Но кого я обманываю? Я не скажу. Сама как безумное сдёргиваю с него рубашку и опускаю ладони к поясу брюк. Мы целуемся глубоко, с языками, просто пожирая друг друга без остановки. Всё как когда-то и говорил Крылов. Это безумие. Снос головы. И мои две рюмки тут совершенно ни при чём. Я понимаю, кто я, где я, с кем я. И безумно хочу Артура. Аж руки трясутся. И я вскрикиваю, и дрожу, когда Крылов укладывает меня на кровать, а сам ложится сверху. Новый мужчина. Первый раз. Должно быть неудобно… немного неловко… Но нет… Ничего этого нет. Есть лишь страсть, лишь потребность чувствовать его в себе, двигаться вместе и достигнув пика, плакать и кричать от того, насколько остро и практически невыносимо моё желание к нему.