Глава 4. Значит, снова ничего

На глаза наворачиваются слёзы, но я держусь. Влага накапливается во внутренних уголках, а я буквально молю не стекать её по щекам.

Я не хочу быть слабой, но каждый раз, когда он говорит со мной так, я словно вновь там, где я домохозяйка.

Балласт богатого мужа, который периодически можно баловать.

Меня это ранит. Сильно. Но ещё больнее то, что он не считает нужным даже ответить мне. Будто наш брак — это ничто. Мы существуем в одной квартире ради девочек. Так, я вижу его. Потому что, кроме разговоров о том, как плохо я всё делаю, какая я никчёмная мать и во сколько нужно забрать с дополнительных секций дочерей — будто и нет ничего…

Поднимаю глаза к потолку, часто моргая.

Да, возможно, я излишне эмоциональна, но и это не реалити-шоу, это наша жизнь.

— Подбирай слова, когда говоришь с Дашей, ты ведь знаешь, какая она! — он возвращается из комнаты, глядит на меня исподлобья и ждёт, чтобы я тут же поклонилась.

Смотрю в родные черты лица.

Усталость от владения столь крупным бизнесом сказывается на нем. Некогда чёрные волосы сейчас на макушке взялись сединой. Светлые глаза, раньше полные обожания, сейчас смотрят с раздражением и недовольством. Рассечённая правая бровь, которую в молодости все воспринимали как попытку быть в тренде, так и не заросла. Немногие тогда знали, что это его шрам, а он и не отрицал.

Агрохолдинг, владельцем которого является Озеров чуть ли не единственный, кто сотрудничает с зарубежными фирмами. И безусловно, это большие деньги, ответственность и механизмы, которые мне не понять.

Так обычно он отвечает, когда я спрашиваю, как у него дела на работе.

— С дочерью я разберусь, — вина на мне есть и висит дополнительным грузом, но сначала я хочу получить ответ на свой вопрос: — Ты так и будешь делать вид, что я у тебя ничего не спрашивала?

Кажется, я успокоилась. А точнее, это будто подсознательная маскировка. Я говорю спокойно, даже тихо. Однако, стойкое ощущение, что внутри затаилась кошка, которая выжидает секунды до своего прыжка.

— А ты прекратишь вести себя как истеричная ревнивая жена? — вздёргивает он бровь.

Вскидываю выше подбородок, незаметно выдыхая.

— Что на ужин? — следом летит вопрос.

— Я тебе говорила, у меня была встреча фонда...

— Значит, снова ничего, — ухмыляется он.

Стискиваю зубы, а сама дышу словно паровоз.

— Я не владелец компании с миллионными акциями, Саша, но это тоже труд и тоже сложно. Найти спонсоров, организовать, договориться с площадками, флористами и прочими... — максимально стараюсь держать себя род контролем.

Он напрочь игнорирует то, что я ему пытаюсь донести. А в следующую секунду спрашивает то, что снова выводит меня из своего хрупкого равновесия:

— Окей, как скажешь, Юль. Только ужинать мы чем будем? — посылает в меня взгляд: — Пиццей?! — поддевает коробку с оставшимися кусками пеперони и швыряет ее обратно.

Пицца валится на пол, а во мне буквально с той же скоростью, как она долетает до пола ударяясь со звучным шлепком, поднимается новый вихрь злости.

— Это единственное, что тебя заботит?! Что ты будешь жрать?! Ты изменяешь мне… — будто констатируя этот факт, озвучиваю я: — Ты же даже не отрицаешь! — всплёскиваю руками, повышая голос: — За всё время, что ты дома, ты даже не попытался откреститься, оправдаться! Или как мужчина признать, чёрт возьми!

— Знаешь, милая, — цедит он сквозь зубы, останавливаясь около меня.

Глаза прищурены, а скулы напряжены так, что, глядишь, и челюсть раскрошится. Вскидываю подбородок в ожидании ответа.

— Я как мужчина, хочу, блядь, прийти домой после тяжёлого дня. Поесть домашнюю еду, отдохнуть и провести время с семьёй в спокойствии… — в каждом слове сквозит тихая ярость, которой он уничтожает своих конкурентов, я видела это неоднократно на тусовках этих сливок: — А не слушать оры сумасшедшей, которая и детей не в силах накормить.