Глава 7

Настя вышла из комнаты, услышав, как Витя шарахнул дверью.

— Всё? — спросила, сняв наушники. — Он съезжает?

— Ещё вернётся за вещами, — я кивнула на чемоданы. — Но да, это всё.

Хотелось обнять её и подбодрить, вид у неё был несчастный, но, стоило мне к ней шагнуть, она опередила меня:

— Пойду с Димой встречусь.

Вернулась к себе, закрыв дверь. Внутри болезненно кольнуло. Мы всегда были с ней близки, и она, вроде, даже на моей стороне, но… Неужели думает, я должна была его простить?

Я вспомнила себя во время развода родителей. Но там всё было наоборот, это мама решила бросить отца, он-то ей никогда не изменял, в отличие от Вити.

Ладно, всё образуется, в конце концов, она взрослая, и никто не мешает ей общаться с отцом. Может, поддержка парня ей сейчас нужна больше, чем моя.

Оставшись одна, я особенно остро почувствовала свалившиеся на меня обстоятельства. Папа умер, муж ушёл, работы больше нет. Впереди развод.

Я смотрела на себя в зеркало, подмечая все мелкие возрастные изменения. Несчастье так и было написано на лице. При Вите я старалась держаться, храбрилась, лишь бы он не увидел, насколько болезненным пришёлся его удар.

Но себе-то я могла признаться, как меня это подкосило. Что в таких случаях советуют? Радоваться, что избавилась от предателя? Да уж, радость из меня так и хлещет.

Чему тут радоваться? Что в сорок лет осталась одна? Что меня променяли на какую-то неразборчивую девку?

В голову лезли абсурдные мысли, что мне осталось доживать свой век, что я никому не буду нужна, что вышла в тираж. Что у Вити начинается новая жизнь, с молодой любовницей и ребёнком.

А я? Нет, так нельзя. Это просто жалость к себе. Поплакать и жить дальше.

Налила себе бокал вина, включила «Москва слезам не верит». Что там про сорок лет? Жить только начинается? Ну, вот и у меня начнётся.

Утопать в жалости к себе — неконструктивно. Я даже не буду желать ему плохого, наплевать и забыть. Пусть живёт, как хочет.

Итак, надо продумать по пунктам, что мне делать дальше:

Начать развод. Жаль, что через суд, Насте нет восемнадцати. Но тут всё понятно, обращусь к юристу. Плюс раздел имущества, само собой. Половину я получу, никуда он не денется.

По работе: составить резюме и список интересующих меня фирм. Разослать, обзвонить, сходить на собеседования.

Вступить в наследство. Решить, где будем дальше жить с Настей. Слава богу, на улице не останемся.

А ещё её учёба и поступление в вуз. В общем, забот много, будет не до жалости к себе.

На следующий день начала выполнять дела из своего списка. Снова позвонила Михаилу, он порекомендовал мне проверенного адвоката по разводам, записалась на встречу с ним.

Занялась резюме и отправила в несколько фирм. Без дела я сидеть не привыкла, хотелось как можно скорее найти новую работу. Быть безработной — всегда тревожно, а мне сейчас, как никогда, нужна была твёрдая почва под ногами.

Вечером мне позвонила свекровь, пыталась образумить.

— Вера, милая моя, — мягко начала она, но я уже почувствовала, к чему всё идёт. — Вы с Витей ещё не помирились?

— Нет, Тамара Михайловна, мы будем разводиться.

Она охнула, как будто это такая уж неожиданность.

— Ты уверена? Восемнадцать лет ведь.

— Ну, они ему не помешали интрижку на стороне закрутить.

— У вас же дочь!

— У него ещё одна на подходе. Или сын.

— Брось. Там ещё непонятно от кого.

— Это что-то меняет? Факт измены был? Был.

— Ну нельзя так сгоряча-то. Чего в жизни не бывает? Мужчины, они…

— Такие, — закончила я за неё. — Нужно понять и простить. Всем изменяют, да?

Она замолчала.

— Нет, Тамара Михайловна, меня такой расклад не устраивает. Я замуж не для того выходила, чтобы мы друг от друга на сторону бегали. И как там у других, меня мало волнует.

— Вер, — устало сказала она. — Так ведь и одной остаться можно. Он виноват, я не спорю, но разве лучше, если разбежитесь?

— Лучше, — твёрдо ответила я. — И кто сказал, что я одна останусь?

— Вер, это мужчина в сорок пять ещё ого-го, вон у Вити младенец на подходе, а женщины в сорок…

— Так значит, младенец всё-таки на подходе? — усмехнулась я. — Спасибо за поддержку, Тамара Михайловна. Понимаю, свой сын вам ближе, пусть и он в разводе виноват. Но мне казалось, у нас с вами хорошие отношения.

— Я потому и хочу помочь! — возразила она.

— Вы поможете, если дадите нам самим разобраться.

— Развод — вот твоё «разобраться», — разозлилась она.

— Да, но это не я ему изменила. Не я беременна от чужого мужчины. Я все эти восемнадцать лет была ему верна. Ни ему, ни вам меня упрекнуть не в чем, — я тоже начала кипятиться. — Он взрослый человек, должен был про последствия подумать.

— Вера! — уже в отчаянии воскликнула свекровь. — Они все изменяют. Отец его тоже мне изменял.

— Возможно, не стоило показывать ему пример смирения, Тамара Михайловна, — не выдержала я. — Безусловно, это ваше дело, но меня, пожалуйста, к тому же не принуждайте. Я не хочу мириться с его изменами. И не хочу, чтобы Настя думала, будто это в порядке вещей.

Она бросила трубку, не попрощавшись, и меня кольнула совесть. Но я бы ни за что не полезла в её отношения с мужем, не полезь она изначально в мои.

Заставила себя выдохнуть и успокоиться. Сколько ещё будет таких разговоров с доброжелателями? На всех нервов не напасёшься.